Проклятый мир (сборник)

Он с кем-то говорил во время задержания, держался постоянно за голову. Дайте мне поговорить с ним. Я могу расколоть его, – рассказывала Полина.

– Но он не может быть человеком. Он монстр, и тебе не о чем с ним говорить. Забудь об этом деле, – недовольно отрезал Блоха.

– Я тоже слышал какой-то странный голос и видел его глаза через противогаз. Он действовал на автомате и не испытывал никаких эмоций, но по глазам я заметил, что им кто-то управляет. Мы изучали психологию с женой и знаем, поэтому я прошу, шеф, вас, чтобы вы позволили поговорить с маньяком.

Мы могли выяснить его личность, мотивы, – попросил начальника Гриша.

– Хорошо, – неохотно сдался Блоха.

На следующий день Полина направилась в специальную тюрьму строго режима и скоро оказалась около камеры маньяка. Полину проводили и оставили около камеры, предоставив стул. Гриша остался сегодня дома, ведь ему пришлось взять отгул из-за своего состояния. Ему стало нехорошо после полученных ран, поэтому шеф разрешил ему остаться дома.

Да и Полина поняла, что рано забрала его из больницы, поэтому Гриша лежал дома на диване и смотрел телевизор, вспоминая милую жену, покуривая сигару.

Полина скоро через толстые решетки увидела небольшую комнату с маленькой кроватью и бетонной толстой стеной, а потом перед ней присел на стул маньяк собственной персоной. Он был одет в противогаз, ведь за время проведения в тюрьме он был очень опасным преступником, успев за противогаз сильно покалечить несколько санитаров и докторов, когда те пытались отнять у него противогаз.

– Агент Козловская, я так рад тебя снова видеть, детка. Мы здесь одни, и это прекрасно, ведь эти низкие существа пытались лишить меня моего агрегата, моего лица, но я их покалечил. Сами виноваты, но с тобой я могу снять противогаз, ведь ты лицезрела мой лик смерти, – довольно произносил Кромщик, – страшное зрелище, да? Я когда себя увидел, то испугался и хотел умереть, поняв, что с таким лицом я буду изгоем для этого проклятого мира. Я разбил все зеркала и сильно страдал, мучился, а эти инициалы на лице постоянно причиняют мне дикую и невыносимую боль, которая сводит с ума.

Я не мог избавиться от этих иероглифов и жил только ради убийств, ведь эти знаки просили крови. Только убивая кого-то, я чувствовал себя собой и на какое-то время забывал об этих знаках, но они сами напоминали мне о себе, заставляя убивать.

– Что это такое? Как могут знаки заставлять убивать? И еще этот голос? – не понимала Полина.