Дневник провинциального сыщика. Почти документальная повесть

– Вот, решил навестить, – не растерявшись, с ходу доложил он, – поддержать, так сказать, болящих… Что врачи говорят, скоро на лыжи встанут?

– Вам все шуточки, – мягко упрекнула Света, – а, между прочим, травмы серьезные. Так что, Виталик, не скоро в пивной встретитесь, не надейся…

– Но один положительный момент все же имеется – длительный период трезвости, – согласился тот, – да и мне на пользу – с кем теперь бражничать?

– Ты имей в виду, – недоверчиво предупредила Света, – ему антибиотики сильные колют – со спиртным несовместимо!

– Что же я не понимаю, «мементо мори»… Придется пока довольствоваться капельницами, уколами да таблетками.

Перспективы наши, красочно обрисованные женами, действительно ничего радостного не предвещали – раны не смертельные, но лечение предстояло длительное и тяжелое. Главное неудобство – полное обездвиживание. Мне предстояло лежать месяца два, пока с обеих ног гипс не снимут с последующей разработкой! А Федору Климову, в связи с тем, что одна нога цела, было обещано на костылях передвигаться и в гипсе, но опять же – после операции, которую назначили почему-то только через десять дней.

– Ничего себе, – не на шутку расстроился он, – а раньше нельзя?

– Доктор сказал, что перелом открытый – рана должна зажить.

– И что мне вот так десять дней в подвешенном состоянии находиться? А Новый год?!

– Ничего не поделаешь… И Новый год можно хоть раз в жизни без куража отметить!

– Приедем к вам на Новый год, – успокоила Рита, – и шампанского выпьем.

– Во дают! – возмутился в свою очередь и я. – Не успели свободы передвижения лишиться, а они уже нам условия ставят, словно с детьми разговаривают… Материнский инстинкт проснулся?

То ли радуясь поддержке дорогих нам людей, то ли немного подогретые алкоголем, который на время отвел нас с Климовым от грустных мыслей, мы еще около часа вчетвером весело общались на различные темы, пока пришедшая с уколами медсестра Наташа вежливо не намекнула, что посетителям пора бы покинуть палату по причине позднего времени.

Рита должна была уехать вечером следующего дня, и потому Климовы решительно настояли, чтобы ночевать она отправилась к ним.

И вот в тот момент, когда мы остались одни, страшная грусть и отчаяние от безнадежности положения с новой силой завладели мною.