Удивительное рядом, или тот самый, иной мир. Том 2

А ваш потайной проход находится прямо под лестницей, идущей от входного люка. Там имеется большой просторный лаз и из него бьёт яркий свет, прямо из-под ступенек. Только как его открыть, я так разобраться и не смог, может, там секрет какой хитрый есть, не знаю. Облазил всё вдоль и поперёк, можно сказать, не щадя живота своего, и понял, что лестница устроена, как детские качели. Знаешь, такая длинная широкая доска, а посередине опора, обычно бревно. Там опорой служит не бревно, но принцип тот же: лестница должна наклониться в другую сторону.

В этот момент мне показалась странной и непривычной его манера изъясняться. Как будто его словарный запас пополнился новыми, несвойственными ему словами и выражениями. Может быть, даже наверняка, это следствие того, что он, сидя в своей трубке, слушает нас, когда захочет, и мотает услышанное на ус, а это явно идёт ему на пользу. Вот хитрец какой, эдак он со временем станет первым учёным домовым.

А высокоинтеллектуальный домовой в это время продолжал:

– Кумекал я, кумекал, на что нужно нажать или за что дёрнуть для достижения желаемого результата, но, к моему глубочайшему сожалению, так и не дошёл, вернее, не сумел разобраться до конца в данной оригинальной конструкции.

«Вот понахватался-то, – восхитился я про себя ещё больше, – мыслимо ли, даже сам себя поправляет!».

– Я, по вашему настоянию, начал осмотр с самого начала и сразу нашёл.

Он ещё долго с упоением мог бы повторять мне свой восхитительный рассказ, если бы от его чрезмерно возбуждённого шипения не проснулись Дорокорн с Дормидорфом.

Уж не заболел ли он? Ладно, всякие там культурные выражения, это ещё можно понять, но заботиться о безмятежном сне? И кого, Юриника? Это, по-моему, явный перебор! Наш домовой сходит с ума, его нужно спасать!

И только я хотел поделиться своими опасениями со всеми, как всё разрешилось само собой и у меня на душе сразу стало легче.

Он устроил из этого целое представление. Вежливо попросил нас помолчать в течение пяти минут, а то мы можем, дескать, всё испортить, и тогда счастливое и радостное пробуждение не получится, а получится сплошной конфуз, но этого допустить никак невозможно.