Сакральный футбол

Созданная им команда зэков трудно, но выиграла, вырвала тот матч, и тогда и зэки, и начальство прониклись к нему, тонкому худощавому Французику, тем незаметным уважением, которое никак не выражается словами, но существует в душах и умах всех вовлеченных незримо и подспудно. Тот жесткий хлопок по его плечу самого Болта, вора в законе, его искрящиеся грубым смехом глаза многое сказали ему. Они все понимали, несмотря на свою грубость, неотесанность, жесткость, что без него ничего бы этого не было. Не было бы этого праздника в душах зэков от содеянного полноценного мужского дела – без поножовщины, без зуботычин, а также поднятых стволов охранников.

До самого последнего дня в колонии никто не трогал его: ни начальство, ни заключенные, ни охрана. Кто приказал, кто сказал – ему было неизвестно. Но теперь он знал, что доживет до освобождения. Вот тогда он впервые по настоящему почувствовал силу футбола, власть футбола; могучее таинство, заключенное в этой игре, которая по большому счету была вовсе не игрой, а некой метафорой войны, разновидностью ратного мужского дела…

Итак, невероятное произошло.

Андрей стал быстро набрасывать на планшете позицию за позицией (директор, ассистенты, поисковики, база и т. д.) Рассчитывать, прикидывать, что и как. Понемногу словно пелена рассеивалась впереди, уходили страх и тревога. Звенящей тугой волной в него входила уверенность.

Глава 5

– Михаил Георгиевич, здравствуйте!

Эти слова донеслись до сознания Берестова среди шума и толчеи торгового центра. Общий шум лежал фоном, но он разъединил этот микс одним легким усилием, услышав лишь то, что было ему нужно.

Перед ним стояла молодая женщина лет тридцати, среднего роста, с беспокойным, бегающим взглядом.

– Кто вы? Я вас не знаю. Хотя лицо мне ваше знакомо, – отвечал Михаил Георгиевич, напрягая память, но не находя в ее серверах нужного файла…

– Конечно, вы меня не знаете.

– Значит, мы встречались с вами… не тут?

Она рассмеялась.

– Очень похоже…

«Умница! – отметил он про себя. – Но о чем она?»

– А как вы меня нашли здесь? То есть в этом гвалте? Шпионили, да? Фотография моя у вас в сумочке? Да?

Он, улыбаясь, вглядывался в ее лицо. Какое-то недавно пережитое страдание отпечатало на нем свой след. «Клиническая смерть… – подумалось ему.