Хроники несчастных

На первую годовщину семейной жизни друзья подарили нам нашу свадебную фотографию, сделанную в виде большого паззла. Он насчитывал тридцать тысяч деталей, так что собирали мы его долго, очень долго. Это было нелегко, но мы справились, сделали это вместе – мы же только поженились, нас распирало от счастья и любви.

Закончив, с гордостью водрузили его на стену в гостиной и всё не могли налюбоваться. Красивое получилось фото. И мы на нём были красивые.

Но спустя пару лет я возненавидел его. Из разряда обожаемых предметов интерьера он перешел в ненавистные даже несмотря на то, что когда-то был символом нашей семьи, олицетворением счастья.

Запечатлённые на нем Руслан с Аней давно остались в прошлом, вот он и бесил меня. Муляж, лживая примета не менее лживого счастья.

Однажды утром, пока Аня спала, я не выдержал и, сняв его с петли, бросил на пол. Звонко треснуло стекло, детали паззла разлетелись по всей комнате, а я словил себя на мысли о том, что испытываю облегчение. Больше не придется видеть его в своей квартире – этот дурацкий глупый паззл.

Без него будет легче дышать, честное слово.

Выглядело всё так, что он сам сорвался и упал, хотя, что об этом подумает Аня меня не волновало.

Я ждал, что все вернется на круги своя, пламя вспыхнет вновь, но заставить себя любить заново – задача невыполнимая. Все равно, что склеить разбитую на тысячи осколков чашу: если все и срастется, вскоре она снова рассыплется, ведь в ней уже никогда не будет прежней прочности и целостности.

Тем поворотным утром я стоял, замерев, возле нашей кровати и смотрел на Аню, изучал её – внимательно, скрупулезно.

Искал в ней что-то новое, хотел вдохновиться тем, что раньше не замечал, но это ничего мне не дало. Напротив – убедило в худшем. Внутри уже ничто не дрожало в ответ на тело, некогда сводившее с ума. Вместо былого трепета в душе лишь звенела холодная тишина.

Прекрасно всё помню.

Тело её скрыто наполовину под хрустящей белой простыней и залито блеклым ранним солнцем. Вторая половина полностью обнажена и я четко могу разглядеть изгибы её шеи, спины, контуры плеч, очертания рук и ног, волосы, волнами разлившиеся и застывшие на подушке, сомкнутые, слегка подергивающиеся во сне глаза и губы.

И я – стоящий перед кроватью как истукан. Смотрю и жду непонятно чего.

Так и шло дальше, потому что я оказался в тупике. Вместо возрождения любви или рождения хотя бы какой-то симпатии во мне всё больше росли лишь ледяное отчуждение и безразличие.