Хроники несчастных

 – Что ты имел в виду? Это как-то связано с твоей работой?

Где-то вдалеке поют птицы и жужжат мухи.

– Нет, – твердо отвечаю я. – Забудь об этом.

– А что за документы?

– Неважно. Почему ты не убежала?

Такая глупая, беспомощная… Я дал ей фору, чтобы свалить оттуда, а она ей не воспользовалась.

– Он догнал меня. Ударил и потащил к дороге. Я не смогла вырваться, кричала, тогда он снова меня ударил и я потеряла сознание. Очнулась уже в телеге.

– И что? – я сосредоточен и представляю, как всё происходило, как ей было страшно, больно, но это не прошибает во мне сострадания.

Сама во всём виновата.

Сказать бы ей об этом, пристыдить, но я сдерживаюсь. Не время и не место выяснять, кто прав, а кто виноват. Нужно исправлять то, что уже случилось.

– Как долго мы ехали?

Утираю грязный пот со лба, встряхиваю головой. Каждый удар сердца отдается тупой болью в висках.

– Не знаю. Часа полтора, два.

Аня крепко сжимает ступни и нервно раскачивается, а я опускаюсь на матрас и всё прислушиваясь к звукам снаружи, вожусь с колодкой – нужно найти способ открыть её.

Перед глазами проносятся сцены, в которых он заходит сюда с ножом или бензопилой в руках и рубит нас на части. Или насилует Аню…

Выдыхаю посильнее, чтобы справиться со страхом, но это не помогает. Я парализован и шокирован.

Где же этот урод? Когда придет обратно? И что будет, когда он всё-таки явится?

Эти мысли подстегивали меня, поэтому я не бросал попыток освободиться.

Силы во мне иссякли, но старался я как мог – всё пробовал оторвать цепь, сломать замок, бил им о петлю в стене, но это ничего не дало – зря только тратил энергию.

Легко и просто это всё не закончится. И мы можем умереть здесь – вот, что самое паршивое.

Всем своим существом я отказываюсь принимать факт того, что это реально и ничей не розыгрыш, но вязкий и холодный страх, всё больше расползающийся по венам, расстилающийся под кожей, неумолимо убеждает меня в том, что всё по-настоящему и, действительно, происходит именно с нами.

– Если бы ты просто разбудила меня… – говорю я дрожащим, но строгим голосом, – то мы бы…

– Моя вина… – соглашается Аня. – Не сверни я на том повороте…

– Но ты свернула, – ядовитым тоном подхватываю я. – И теперь нам грозит смерть!

Аня ложится и рыдает, а я, опершись о стену, пытаюсь предположить, что же с нами будет дальше.

За дверью раздаются шаги.

Это он.