Хроники несчастных

Всё также фыркает лошадь, трещат сверчки, дует легкий ветерок. Безмятежная летняя ночь вдали от суетливого города во всей красе.

– Отпусти нас, слышишь? – внезапно вырывается у меня.

Аня дергается где-то справа и снова издает эти нечленораздельные звуки. Силится, наверное, избавиться от кляпа во рту и веревок на руках-ногах.

Урод не двигается, молчит.

Я верчу головой, изворачиваюсь в надежде высвободиться, но тщетно.

– Нас будут искать! Нас найдут! И тогда ты пожалеешь! – кричу я злобно. – Отпусти нас, пока не поздно!

Шаркает обратно к лошади, садится.

Трогаемся.

Аня не перестает приглушенно о чем-то кричать и биться в углу телеги подобно рыбе, выброшенной на берег, а я, подавшись в сторону лошади, продолжаю монолог.

– Это как-то связано с моей работой? Всё из-за документов? Или это какой-то розыгрыш?

Молчит.

– Да скажи ты хоть слово!

Я могу, действительно, могу его переубедить осуществлять свой план, каким бы страшным или важным он ему не казался. Нужно найти к нему правильный подход – договориться можно с каждым человеком (мне ли этого не знать), а он хоть и уродлив, болен, но всё же человек.

– Что тебе нужно? Деньги? Мы можем с тобой договориться. Я заплачу тебе – нужно только найти банкомат. Отдам всё, что есть. Обещаю. Слышишь меня? Не совершай глупостей, подумай, зачем тебе это всё?

Вновь останавливаемся.

Урод спешивается и снова идет к нам – быстро, торопливо. Подходит совсем близко и мне в нос опять бьет его мерзкий, поросячий запах.

– Стой, не надо ничего… – успевает вырваться у меня до того, как о мою голову ударяется что-то тяжелое. Я так и не понял, что это – его рука или какой-то предмет.

Аня гулко взвыла, а я, растворяясь в бесконечном потоке сильной и тупой боли, вновь отправился в бездонные недра темноты.

* * *

Голос Ани – приглушенный, неспокойный.

– Руслан!

Медленно возвращаюсь обратно.

Мир по кусочкам восстанавливается, воспоминания – старые и недавние наслаиваются друг на друга, заполняя сознание животным ужасом, от которого волосы на голове и руках шевелятся словно живые.

С трудом открываю глаза.

– Ты цел? Как ты? – боязливо и озабоченно спрашивает Аня. – Голова болит?

Глаза от яркого солнечного света пронзает тысячей иголок, сильно хочется пить.