Преданная любовь

Ник наклонился к моему уху и, слегка укусив его, прошептал:

– Тебе нравится здесь, милая.

– Мне нравится быть с тобой, – прошептали мои губы.

Внезапно я поняла, что совершила ошибку, непростительную ошибку для профессионала моей квалификации. Никогда нельзя человеку, тем более мужчине, давать понять о своём истинном отношении к нему. Но что делать, если слова сами слетают с губ, а мозговые центры ни в состоянии их тормозить! Какая психология может оградить невинную девушку от охватившей её любви?

Мы немного погуляли между фонтанами, и вдруг Ник обратился ко мне:

– Ты, наверное, голодна?

Я действительно уехала из родительского дома, не пообедав, но как же он всё-таки чувствует моё состояние! Мои глаза посмотрели в его глаза, а губы произнесли:

– Следую за тобой, мой господин.

Вторая ошибка. Я поставила себя в подчинённое положение. Но что делать, если все мои психологические ухищрения не помогают. Нет, не это. Их невозможно применить. Такой ситуации ещё не было: мои губы каким-то странным образом шептали не те слова, мой мозг передавал не ту информацию моим губам, а что происходило с моим мозгом, вообще было непонятно.

Какая-то неведомая сила ворвалась в него и заставляла меня вести себя как-то не так. Но самым забавным было то, что мне всё это нравилось.

Мы поехали в ресторан, название которого я не припомню. Однако окружающая обстановка уже не волновала меня. Мне теперь на всём белом свете было интересно только одно явление. Нет, не явление, а один единственный человек.

Никита Владимирович Переверзенцев или просто Ник, мозг Команды, завладел всем моим существом, проник в каждую клеточку моего организма и, судя по всему, нашёл способ управлять мною.

Нет, этого не может быть. Кто из нас двоих специалист по психологии: он или я? Этого не может быть, но это происходит наяву. Это происходит наяву, но при этом я как будто во сне. Всё находится в тумане: обстановка в ресторане, движения официантов, жесты Ника и даже его кроткие ухаживания за мной.

Я осознавала, что я уже не психолог, не сильный человек и даже не слабая женщина. Нет, я его собственность, его приложение и, увы, готова делать то, что он пожелает.

Из оцепенения меня вывел его голос:

– Поехали домой, дорогая.

– Поехали, – ответила я.

Через двадцать минут мне стало понятно, что мы едем явно не в сторону родительского дома. И всё, что я могла молвить:

– Куда мы едем?

– Ты хочешь увидеть, как я живу? – вопросительно ответил он.