Огненный рубеж

Иного от эксплуататорского класса и не ожидал. В черном теле вас поп держит, гражданка домработница. Почему не уходите от него? В колхозе вам предоставят работу и жилье. Заживете.

– Куда мне, старой, в колхоз, – с непонятным чекисту благодушием ответила келейница. – Уж так доживу, при батюшке. Он добрый, жалеет нас, сирот.

– Каких это сирот? – Сержант снова заподозрил неладное.

– А монастырь женский тут был, в соседнем селе. Как его закрыли, сестры кто куда подались.

– Ясно. Церковницы, значит.

Последние слова сержант произнес нервно, чуть не дал петуха голосом. Отсутствие обвиняемого, ушедшего неизвестно куда до рассвета, начинало его тревожить.

Мать Феодора присела на краешек лавки в горнице – ноги плохо держали. Подняла взор к иконам, сплошь закрывавшим одну стену.

– Не знаю, – покачала головой. Вдруг она обратилась к милиционеру: – Что ж это, Трофим Кузьмич? Опять сызнова?

Тот молча развел руками.

– Сбежал. Не иначе сбежал. – Чекист наклонился к окну. Во дворе осматривать было нечего – это он отметил еще на подходе к избе. Даже сарая никакого не имелось. Только поленница дров, крытая дерюжкой, и скворешник на голой березе. – Остриков, надо сообщить в отделение милиции, пускай поднимают всех на ноги. Далеко он уйти не мог, наверняка где-то в селе скрывается.

– Да куда он денется, товарищ сержант, – осторожно возразил милиционер.

– Каких покойников? – насторожился чекист.

Он наконец снял шапку и оказался совсем юнцом с оттопыренными ушами и белобрысым вихром на вспотевшем лбу. Утерся мехом. Скинул на лавку шинель.

– Димитриева суббота ж нынче, – объяснил Остриков, который был лет на двадцать старше и знал много такого из прежней жизни, о чем юное советское поколение не догадывалось. – Церковный праздник, значится.

– Ну и что? – Сержант не понимал.

– Панихиды по домам служит. За упокой…

Чекист задумался.

– Разберемся… И подождем. Пока проведем обыск. Оружие, нелегальная литература в доме есть, гражданка?

Мать Феодора лишь молча перекрестилась.

– А ордер-то, товарищ сержант? У вас же только на арест…

– Будет ордер. Вы что это, Остриков? У нас все по закону.

Чекист подошел к полке с книгами, стал брать по одной и читать названия.