Однажды в Париже

Они вдвоем прошли в гостиную, Эжен кликнул прислугу и велел отнести корзинку с печеньем в покои госпожи де Мортмар, а сюда принести бутылку легкого анжуйского и два бокала.

Братья удобно расположились в креслах перед камином, сбросив плащи и шляпы на руки мажордому.

– Послушай, Эжен, – заговорил, волнуясь, де Голль, – я попал в неприятную историю и прошу у тебя совета…

Он коротко поведал кузену о задании отца Жозефа и, отхлебнув игристого вина, закончил:

– Я понимаю, что сам виноват, не нужно было влезать в это дело, но пойми: речь ведь идет о чести его преосвященства, которому я многим обязан и которого очень уважаю!

– Да, Анри, – де Мортмар тоже отпил из бокала и покрутил головой, – угораздило же тебя! Но делать нечего, придется попотеть, чтобы отыскать этого злопыхателя и стихоплета.

И думаю, легче всего это будет сделать, если самому на какое-то время прикинуться сочинителем, поэтом.

– Как это – прикинуться?!

– Буквально. Тебе нужно стать своим среди этих кичливых петухов и напыщенных словоблудов.

– Но я же не умею – ни петь, ни стихи сочинять!

– Ну тогда тебе долго придется бродить по городским площадям и нюхать прокисшее пиво в трактирах, пока снова не натолкнешься на того прыткого месье, что обучал мальчишек гнусным песенкам.

– Увы, мой друг, – де Голль уныло уставился в опустевший бокал, – у меня нет столько времени!

– Значит, превращайся в поэта! – де Мортмар поднялся. – Извини, Анри, мне надо торопиться: мадемуазель Женевьева – особа нетерпеливая…

– О, у тебя новая пассия?.

. Поздравляю.

– Спасибо. Я как-нибудь тебя с ней познакомлю.

– Тебе спасибо, Эжен, за то, что выслушал. И за совет…

Де Голль тоже встал и направился к выходу. По всему получалось, что без доброго отца Жозефа он сам ничего придумать не сможет, и это обстоятельство окончательно испортило Анри настроение.

* * *

Поздно вечером того же дня к северным воротам Пале-Кардиналь со стороны предместья Сент-Оноре подъехала дорожная карета с надписью мелом на дверце «du Havre ? Paris»[7 - «Из Гавра в Париж» (фр.

).]. Из кареты вышли двое – кавалер и дама, оба – в масках. Кавалер трижды стукнул молотком в калитку привратника. Спустя минуту она приоткрылась. Приезжие шагнули внутрь. Здесь их поджидал молчаливый слуга с канделябром на пять свечей. Он равнодушно оглядел парочку и так же молча направился от ворот в глубь сада. Процессия пересекла сад и скрылась в боковом крыле дворца.

Далее их путь пролегал по пустым и темным коридорам.