Они среди нас

– Так в чем же суть вашего дела? – невозмутимо поинтересовался Золотарев, извлекая прямо из воздуха зажженную сигарету.

– Вот, – я протянул ему папку с делом и тоже полез за сигаретами. – Двое молодых людей одинакового возраста погибают при весьма странных обстоятельствах от не менее странных, учитывая возраст, причин. Потом, уже в морге, их тела в течение нескольких часов стареют на несколько десятков лет.

Я закурил, окончательно плюнув на данное самому себе обещание, поискал глазами пепельницу и обнаружил ее у своего подлокотника, уже устав удивляться чудесам этой квартиры.

Золотарев тем временем внимательно читал материалы дела и, казалось, совсем забыл о моем присутствии. При этом он курил, стряхивая пепел в мою пепельницу, не глядя и ни разу не промахнувшись. Наконец он выпрямился, выбросил окурок и захлопнул папку. Я тоже поспешил загасить недокуренную сигарету и напрягся в ожидании. Чего?.. Мне трудно описать свое состояние. Наверное, когда читаешь увлекательный роман с лихо закрученным сюжетом и уже догадываешься о финале, а заглянуть в конец так и не решаешься, ощущаешь нечто подобное.

Андрей Венедиктович пристально посмотрел мне в глаза и тень снисходительной улыбки промелькнула на его бесстрастном лице.

– Ваши подозрения абсолютно верны, Дмитрий Алексеевич, – кивнул он, возвращая мне папку. – В Природе такого не бывает. Но если вмешивается кто-то… из нас, случаются вещи и куда более удивительные. Одним словом, такое мог сотворить только маг.

– А вторая половина? – не выдержал я.

– А вот на нее я вам не отвечу, потому что сам не знаю.

– «Зачем»? – выдохнул я.

– Именно! – Золотарев поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

– Или «кому выгодно»? – я тоже встал, понимая, что большего от него все равно не услышу, но все-таки втайне надеясь.

– Это уж как вам будет угодно, – подтвердил он мои опасения.

– Извините, Андрей Венедиктович, огромное спасибо за консультацию! Простите, что отнял у вас столько времени!

– Практически нисколько. Кстати, один совет: обратите внимание на возраст… жертв.

– Тридцать шесть лет? – я не понял, к чему он клонит.

– Именно! У древних китайцев этот возраст считался окончанием первого цикла жизни, наступлением времени смены жизненных ориентиров.