Хозяин урмана (сборник)

– О, это интересно! – Ракитин ехидно прищурился. – И каков размер бюста у этой «встречи»?

– Как вам не стыдно, инспектор?! Я же сказал «деловая», а не «личная»!

– Would you be so kind to accept my apologies?[34 - Не будете ли вы так любезны принять мои извинения? (англ.)] – нарочито расшаркался передо мной Олег.

– Ух, ты! Где это ты так навострился по-аглицки шпарить?

– На курсах по обмену опытом.

– А инструктора, случаем, не Аленой зовут?

В этот момент в кабинет без стука ворвался здоровенный вихрастый парень в форменной рубашке и брюках с сержантскими лычками на рукаве и спас покрасневшего Олега от неудобного объяснения.

– Руденко, вас что, не учили, как входить к начальству?

– Извините, товарищ капитан, – растерялся богатырь, попятившись к двери.

– Стой!.. – Олег взял со стола пакетик с костью и протянул его сержанту-стажеру. – Этот ценный вещдок немедленно доставить в экспертный отдел лично капитану Клокову! Задание ясно?

– Так точно! – радостно рявкнул стажер так, что у меня зазвенело в ушах.

Когда он исчез, с грохотом захлопнув за собой дверь, я укоризненно уставился на Ракитина.

– Молодые кадры, – извиняющимся тоном сказал Олег.

– Щенок сенбернара, – сказал я.

– Ладно, пошли твоего язычника рисовать…

Вопреки моим ожиданиям, процесс создания портрета оказался не таким уж примитивным. Даже продвинутым. Меня усадили за монитор рядом с оператором, и мы с ним за каких-то сорок-пятьдесят минут сотворили практически трехмерную копию моего таинственного противника.

– Как живой! – восхищенно сказал я оператору.

– Стараемся идти в ногу со временем, – пожал плечами тот. – Вам сколько копий распечатать?

– Лично мне? Один портрет и одну фотку, где он вполоборота стоит. Я ее как постер над столом повешу.

Получив распечатки, я вышел в коридор управления и посмотрел на часы.

Мне повезло: шеф уже ушел домой. Так что отчитываться о проделанной работе не пришлось. В нашей комнате я застал только Светлану, что-то бойко настукивавшую на клавиатуре компа.

– Привет, Солнышко! – мне нравилось общаться с ней. Было в Светлане нечто, сразу же располагающее к доверию и вызывающее желание поговорить и услышать в ответ ее замечательный голос.