Аберрация

И его надо уничтожить.

– То есть ты намекаешь, что он… искусственный объект?

– Я не намекаю. Я даю тебе правильный совет, председатель. Используй свое положение, чтобы реализовать его. «Хронос» нужно настроить на создание не сферического, а векторного тайм-поля. Если Гость попадет в него, он разрушится.

Экран погас, а Роулинг так и остался сидеть с открытым ртом, не успев задать главный взволновавший его вопрос.

Глава 3. Эксперимент

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

2 августа 2060 года, 10:33 по СМВ

– Профессор Нганакаа? – В дверях кабинета, улыбаясь, стоял высокий белобрысый парень, одетый в походный костюм времен сэра Ливингстона.

Мбонга угрюмо уставился на незнакомца из-за стола. Он терпеть не мог, когда его отвлекали без предупреждения от работы.

– Что вам угодно, мистер? – сухо поинтересовался он, демонстративно вновь поворачиваясь к раскрытому на столе ноутбуку.

– Я – Ежи Костецки, ваш новый помощник.

– Ага! – Мбонга вторично вперил тяжелый взгляд в гостя.

– Извините, профессор, но я…

– Не извиняю! Мне не нужны помощники-раздолбаи! – рявкнул в голос Мбонга, вытирая большим платком свой голый лоснящийся череп. – И я терпеть не могу оправданий. Запомните это, мистер! – Он нажал клавишу селектора: – Уно, зайдите ко мне!

Из-за спины топтавшегося в замешательстве на пороге Ежи бесшумно вынырнул бронзовокожий парень в безукоризненном белом летнем костюме и приблизился к столу профессора.

– Уно, это мистер Костецки, мой новый первый помощник, специалист по физике вакуума. Проводи его в сектор А-6 и активируй рабочий терминал под параметры владельца. – Мбонга говорил странно медленно с преувеличенной артикуляцией. На каменном лице секретаря при этом не шевельнулась ни одна черточка. – В два часа я провожу последний технический совет перед началом эксперимента.

Секретарь так же молча сделал Костецки приглашающий жест и вышел из кабинета. Окончательно сконфуженный Ежи уныло поплелся следом. «Вот же попал! – невесело думал он. – И ведь предупреждал пан Полонски, мол, ты хорошо подумал? Про этого толстяка никто ничего доброго ни разу не сказал: горилла в манишке – тьфу! – в монокулярах. Но ведь здесь «Хронос»! Мечта юности!..