Аберрация

Выдержавший испытание становился доктором Сорбонны и увенчивался особой черной шапочкой. Несмотря на ряд темных и нелицеприятных фактов в своей биографии, эта богословская школа весьма успешно просуществовала вплоть до 1790 года. А в 1808 году Наполеон Бонапарт специальным вердиктом окончательно превратил Сорбонну в университет – вместилище передовых наук…

Береснев усилием воли вернул себя к действительности, бросил последний взгляд на панораму университета и города и поспешил к прозрачному колпаку лифтовой шахты.

Сегодня на заседании Научного совета ожидался «мозговой штурм» проблемы Гостя. Предыдущая неделя вся ушла на бюрократические согласования и проволочки. Люди просто не привыкли работать в режиме форс-мажора, многие отказывались верить в угрозу, считая недоразумением, «уткой» газетчиков и сетевиков, и потребовалось немало времени, чтобы убедить их в обратном.

Свою долю нерешительности в поведение ученых внесли и безопасники. Как космические, так и земные. Шактибинду сообщил Бересневу о «конфликте» с Совбезом ООН уже на следующий день после сенсации.

Астрофизик вошел в малый зал для совещаний ровно в половину одиннадцатого. Согласно внутреннему распорядку работы совета председательствовали его члены поочередно. В этот раз выпало вести заседание большому и рыхлому Салаху Арафату, ректору Национального университета Дамаска. Сириец уже сидел на председательском месте, едва уместившись в эргономичном кресле-трансформере.

Кирилл прошел мимо председательского возвышения и уселся в первом ряду, по соседству с веселым и жизнерадостным Хорхе Бандерасом. Бразилец тут же расплылся в ослепительной улыбке, наклонился к Бересневу и громко прошептал:

– Рад встрече, амиго! Давно не виделись.

– Привет, мачо! – Кирилл улыбнулся в ответ. – А почему шепотом?

– Сеньор Салах сегодня не в духе.

– Сочувствую господину Арафату. Кого еще ждем? – Береснев оглянулся, обвел глазами зал.

– Как всегда – Валлентайна, – хмыкнул Бандерас. – Да еще Ивков где-то запропастился…

– А что с Цветаном?

– Сообщил, что прибудет утром, но до сих пор на связь не вышел.

В этот момент дверные панели разошлись, и в зал торопливо вбежал высокий и смуглый Ивков.