Сын боярский

– Не благодари, ведь это мои люди здесь лежат, и я должен был их защищать, но не сумел, – печально промолвил Иван.

– А скажи, никто из деревни не выжил? – вдруг спросил Прохор.

– Есть выжившие – двое ребятишек, дети моей кумы, сумели в лесу схорониться, я их у себя пригрел, – сказал, смахивая слезу, староста, а затем, указав на могилку, добавил: – А сама кума там теперича лежит.

От его слов печаль, одолевавшая меня до этого, стала перерождаться в жгучую ненависть. Мне уже сейчас захотелось вогнать сталь своей сабли в нутро воров, устроивших все это.

– Я знаю, это слабое утешение, но мы постараемся сполна отомстить за невинных, погибших здесь, – будто слыша мою ненависть, сказал Иван. – Знай, я не успокоюсь, покуда месть не свершится, и воры не предстанут перед судом Божьим!

Староста, закрыв глаза, глотая свою боль, кивнул в ответ. Никто из нас не мог произнести ни слова, столь сильны были переживания, пока Прохор не прервал молчание, тихо сказав:

– Ладно, пойдемте, нам пора ехать, а то воры еще долго будут ждать возмездия.

– Поехали, – сказал Иван. – Прощай, Тимо… Тимофей Панкратович.

– Доброго пути. Бог вам в помощь, – поклонившись, ответил староста.

Распрощавшись с ним, мы сели в седла и направились к лесу, где ждали нас товарищи с обедом. После всего увиденного есть совсем не хотелось, но Иванко практически силой убедил меня отобедать.

Закончив трапезу, мы двинулись в путь и через несколько верст вышли к броду через речку Утрою, но оказалось, что из-за прошедшего вчера дождя вода поднялась, и переправиться в этом месте у нас не получится.

Пришлось Радиму вести нас к другой переправе – на четыре версты выше по течению. Сделав изрядный крюк, мы достигли второго брода, и оказалось, что здесь действительно легче перейти реку. Легче, но не легко – мы все вымокли до нитки, по нескольку раз преодолевая водную преграду, перенося на руках свою поклажу.

Из-за потери времени на переправе Радим не дал нам обсохнуть, и до границы на реке Кухве пришлось ехать вымокшими, благо день был теплым, и опасность захворать была мала, но настроение при этом было плохим.

Видя это, братья Георгий и Глеб решили всех подбодрить:

– Ну что вы все грустные такие? – начал Глеб. – Считай, на святое дело идем – воздать врагам по заслугам, как царь Давид филистимлянам.

– Ну ты и сравнил, кто мы, а кто царь Давид, – сказал Ярослав.