Окоянов. Сага «Ось земли». Книга 1

Предчувствие приближающейся старости породило в нем нежелание расставаться с этим могуществом, ведь оно было создано его усилиями. Он должен был передать это могущество в верные руки, лучше всего своему духовному преемнику.

Четыре года назад в его жизнь пришел Эмиль в виде личного секретаря Мастера Эдинбургской ложи, доставившего ему папку секретных документов. Тогда, принимая юношу у себя в кабинете, Брат Секретарь почувствовал внутреннее расположение к этому юноше и подумал о том, что он соответствует его представлениям о приемном сыне.

Эмиль не скрывал своего стремления уехать из Эдинбурга. Он честно сказал Брату Секретарю, что хотел бы сменить наставника и освободиться от идиотских придирок старика.

Брат Секретарь сумел увести Эмиля от мастера Эдинбургской ложи, сделал юношу своим личным помощником и стал воспитывать из него верного последователя. Он посвящал мальчика в тайны ложи, рассказывал о закулисных отношениях братьев и тех подлостях, которые они устраивали друг другу. А самое главное, учил трезвому и беспощадному суждению об окружающих.

Будущий Великий Мастер не имеет права быть мягкотелым.

Но предательство Эмиля повергло его! Он терпел катастрофу в самом главном проекте своей жизни – в воспитании наследника тайной власти. Тайная связь Эмиля с американскими масонами – это приговор, не подлежащий пересмотру. Американцы играют свою игру, противоречащую интересам Альбиона. Перебежать на их сторону – значит предать и Альбион и его лично.

Брат Секретарь открыл шкафчик, налил себе в хрустальный стакан виски и выпил одним большим глотком.

Что ж, Властитель Неба предлагает испытания, а наше дело их выдерживать и славить мудрость Властителя. Да будет мне место в тени его!

2

В небе над Окояновом висит мягкая майская синева. Разбросанный по зеленым холмам городок привычно дремлет в тени своих храмов. Их купола возвышаются над деревянными, заросшими зеленью улочками, вкривь и вкось сползающими к реке. Теплый ветер шевелит занавески в окнах домов, гоняет пыль меж лабазами торговой улицы да рябит гладь неширокой Теши.

Тишина, покой. Даже галдеж грачей в старом парке не нарушает ленивого однообразия дня. Кажется, что вся эта картина создана Волей Божьей с изначала времен и ничто не может ее изменить.

Лишь иногда ударят церковные колокола, отмечая движение времени, или пробегающий мимо поезд тревожно свистнет на всю округу. Но тут же вязкая глухомань садов задушит его голос в своих объятьях.