Свидетели БРТН

– Обязательно, – осторожно пожал пухлыми плечами следователь. – На обоюдовыгодных условиях. Я готов ответить на все твои вопросы в обмен на твои ответы после моих вопросов.

– А кто будет первый задавать? – хрипло хохотнула Оля.

– Жребий бросим, – и не улыбнулся полковник. – Его монеткой. – Он кивнул на полицейского.

Крыска поджала губы, покачнулась с носка на каблук, оценила диспозицию, глянула на своих сопровождающих, один из них подвигал ладонью параллельно земле.

– Ну, хорошо, – наконец решилась она.

Эфэсбэшница кивнула головой, и черные развернулись, дружно потопали к стоянке. Оля сморщила носик:

– Спасибо.

– За что? – чувствуя, как колотится в груди сердце, вяло спросил следователь.

– Катя о тебе помнит, вчера все допытывалась, когда снова придешь.

– Давай сегодня вечером, – часто дыша, предложил Волобуев, – заодно поговорим.

– Хорошо, – согласилась женщина. – До встречи.

Она чуть приподняла открытую ладонь с длинными тонкими пальцами с матово-бирюзовым лаком на ухоженных ногтях, повернулась и не спеша зашагала к «мерседесу».

– Что это было? – громко и непонятно к кому обращаясь, вопросил командир омоновцев.

Блинов тяжко сел на мокрую и грязную кучу разноцветных листьев.

– Везуха, – тихо сказал и расстегнул форменную куртку, – везуха…

Следователь бессмысленно и безразлично смотрел прямо перед собой: из-под багряного сломанного листочка выбрался крупный рыжий муравей, встал на задние лапки, пошевелил долгими, гнущимися под собственной тяжестью усиками, вернулся назад и вытащил какую-то козявочку; Волобуев прищурился, заметил обломок крылышка и красненькую сморщенную головку; закинув на горб поклажу, муравей бодро побежал от одного грязного и стоптанного вовнутрь ботинка к другому, стараясь держать равновесие, огибая большие корявые сучки, цепко удерживая добычу; ветерок, спустившийся с верхушек деревьев, подталкивал его в усы, шевелил перепончатым обломком крыла; влажные порывы воздуха вжимались в раструбы штанин расплывшегося на холодной подстилке человека, клонившегося от перепада внутреннего давления в мутный больнючий сон.

Омоновец вежливо кашлянул. Блинов поднял звенящую голову, протянул руку – ему помогли встать. Пошатываясь и переминаясь с ноги на ногу, он скорее попросил, чем приказал:

– Как стемнеет – закругляйтесь и на базу. Вряд ли что-то еще интересное сегодня будет.