Таня Гроттер и трон Древнира

Превращение хоббитов в лопухоидов. Туда, сюда, обратно.

Волшебные бороды. Методы стрижки. Формы прически.

Выкладки графиков затухания магических искр в различных климатических зонах.

– Ну вот, все оглавление разбежалось! И как только Шурасик ухитрился превратить один журнал в другой? – удивилась Таня. – Зато теперь понятно, почему он все время хихикал!

– Нет, Шурасик неисправим! Надо смываться, пока он не пришел в себя, – вздохнул Ванька.

Они уже уходили, прихватив с собой треснувший малахит, чтобы не оставить зоркому Поклепу никаких улик, когда Шурасик, еще в полусне, приподнялся на диване и крикнул:

– Шлепкус всмяткус капиталис!

Его перстень выбросил красную искру.

Друзья торопливо пригнулись. Все еще расслабленный после «Паруса спускалуса», Шурасик чего-то не рассчитал. Его диван неторопливо поднялся в воздух, разогнался и, в последнюю секунду повернувшись боком, впечатал в стену самого Шурасика. Тряся головой, отличник выглянул из-за перевернувшегося дивана. Его глаза постепенно становились осмысленными.

– Акела промахнулся! – сочувственно сказал Баб-Ягун.

– Сейчас промахнулся – через пять минут попадет. Он настырный, – проговорила Таня.

Избегая встречи с Шурасиком, они нырнули в коридор, в котором располагались комнаты черного отделения. Добежав до конца коридора, друзья скользнули за угол и прислушались. Шурасик за ними не гнался. Должно быть, еще не отлип от стены.

Неожиданно Ванька Валялкин замер в охотничьей стойке, точно сеттер, почуявший дичь.

– Никто ничего не слышал? – спросил он.

– Я – ничего, – сказала Таня.

– И я ничего. Может, у тебя снова глюки? Помнишь, Медузия их на тебя напустила, когда ты сорвал ей опыты? – напомнил Ягун.

Глюки были маленькие занудливые человечки с музыкальными дарованиями. Ванька едва отделался от этих дотошных невидимок.

Он замотал головой:

– Не-а, не глюки. Тут что-то другое!

Вдруг ближайшая к ним дверь затряслась, точно в нее изнутри бедовой головой билась Нервная Дрожь, одна из сумасшедших полтергейстих Тибидохса, кстати, тайно влюбленная в Поручика Ржевского.

Друзья невольно придвинулись друг к другу.

– Ну, что я говорил! У кого глюки? – торжествующе воскликнул Ванька.

– У всех глюки. Они обычно толпами шастают, – философски заметила Таня.

Ванька приложил ухо к двери, пытаясь понять, что происходит с другой стороны.

– Это комната Горьянова. А если с ним что-то случилось? – спросил он.