Слепцы

Где мы?

– Ты еще не поняла? – усмехнулась Ханифа из-за спины девушки. – Ты в пещерах, дорогуша. Мы теперь homo troglodytes. Иначе говоря, пещерники, хе-хе. Что, непривычно без света-то, во мраке? Привыкай. Это теперь твой дом.

– Мой дом, – повторила шепотом Даша.

– Ом… Ом… – пропели пересмешники у нее над головой.

Кондрат Филиппович не сильно ошибся в расчетах.

Первого человека в метро съели на следующий день.

На станции, откуда до этого долетали душераздирающие звуки: плач и ругань, проклятия и стенания голодающих, – наступила вдруг пугающая тишина.

– Замолчали? Значит, жуют, – коротко резюмировал слепой обходчик, – скоро и до нас доберутся. Пора принимать меры.

И меры были приняты.

* * *

Афанасий вжался в скалу.

Затаился.

Затих.

Окаменел.

Дыхание его сделалось едва заметным, сердце в груди не билось, а лишь слегка постукивало. Афанасий не сомневался: даже пройдя совсем рядом, враги не заметят его. А вот он их не пропустит.

Незаметность – его главный козырь.

Враги, которых поджидал Афанасий, в пещерах чувствовали себя неуверенно, издавали слишком много шума. Они падали, спотыкались, натыкались на острые камни и наросты, скользили на сырой глине. Людоеды только-только вошли в пещеру, а мальчик уже слышал шорох их шагов, приглушенный шепот, чувствовал едва уловимую вибрацию пола.

«Их двое. Нет, трое, – прикидывал Афоня, внимательно прислушиваясь. – Ерунда. Бывало хуже».

Кто-то зашипел, и шепот прекратился. Но шаги все равно были отлично слышны.

Да мало ли звуков издают в кромешной тьме люди, не умеющие подкрадываться незаметно.

Кто-то выругается сквозь зубы, наступив на острый камень. Кто-то переложит оружие из одной руки в другую. Кто-то остановится, чтобы прощупать дорогу. Зал Анакопия весь изрезан расщелинами и трещинами; отовсюду торчат каменные выступы; влажность запредельная, поэтому везде вода. Пройти нелегко. А бесшумно – вообще невозможно. Еще одна беда людоедов: издают столько шума, что сами становятся, считай, глухими.

А Афанасий все отлично слышит. И его друзья, притаившиеся вокруг, тоже.

Пещерные люди, занявшие оборону в самом удобном месте, в узкой горловине извилистого каньона, ничем не выдавали своего присутствия. Даже Афанасий не слышал ни единого звука. В какой-то момент мальчик похолодел от ужаса, решив, что соплеменники покинули свои укрытия и бесшумно отступили, оставив его одного. Крупные капли пота выступили на лбу Афони, тело свела судорога.