Великое Нечто

Я ему: хоть бы и академик, идите к главному хранителю, просите разрешения. Без него тут ничего трогать нельзя.

Корсаков и Бурьин переглянулись.

– Скажите, а очки у него были? С толстыми стеклами? – опять спросил Корсаков.

Федя страдал близорукостью и часто шутил, что при зрении в минус одиннадцать он и сны видит в очках.

– Очки-то? – Смотрительница с подозрением уставилась на него. – Были очки! Толстые такие, совсем, видать, зрение никуда. Так это он вас послал статую двигать?

– Мы ученые из Академии наук, – быстро нашелся Корсаков.

– Ученые? – Старушка окинула его оценивающим взглядом. – Ты-то, может, и ученый, а этот, – она ткнула пальцем в Бурьина, – никогда ученым не был. Его-то небось и из школы выгнали.

– Это я-то не ученый? Я, может, аспирант… – радостно возмутился Никита.

– Иди-иди, балбес, – махнула на него рукой старушка. – Знаем мы таких аспирантов.

И она решительно загородила экспонат.

– Трогать не дам, идите к хранительнице. Пускай она разрешает.

Поняв, что спорить с ней бесполезно, Корсаков и Бурьин ретировались на второй этаж и там, на мягкой банкетке напротив картины Моне, устроили совещание.

– Не поверила, что я ученый! «Знаем мы таких аспирантов»! – передразнил Бурьин. – А ведь у меня красный диплом, – выдохнул он сквозь смех. Но, отсмеявшись, Бурьин, как всегда, без всякого перехода стал серьезным: – А ты оказался прав. Кажется, Федька был здесь незадолго до гибели.

– Интересно, удалось ему найти что-нибудь? Надо бы и нам тоже осмотреть эту статую.

Бурьин покосился на обнаженных таитянок Гогена и почесал гладко выбритый подбородок.

– Думаешь, зайти к хранительнице? – спросил он.

– Это было бы глупо, даже если бы нам и удалось заморочить ей голову. Ведь найди мы в Плакальщике тайник, это сразу стало бы известно всему музею.

– Это точно, – согласился Никита. – И что ты предлагаешь?

– Выход один, причем довольно уголовный, – сказал Корсаков. – Придется остаться в музее после закрытия, спрятаться, а ночью взять фонарик и поближе познакомиться с тайнами Плакальщика.

Бурьин присвистнул.

– А где мы спрячемся? – спросил он.

– Надо поискать. К примеру, в греческом дворике за каким-нибудь барельефом или статуей. Там полно всяких закутков, едва ли каждый вечер их внимательно осматривают.