Великое Нечто

Голос у нее поначалу звучал немного неуверенно, но с каждым следующим словом эта неуверенность исчезала.

Корсаков решил, что они имеют дело с женщиной не очень твердых моральных устоев, и почувствовал неожиданную досаду. Не исключено, что эти парни были ее сутенерами.

– Нет, я их раньше не знала, – странно угадывая его вопрос, выпалила девушка. – Как вы думаете, все самцы ведут себя подобным образом? Я имею в виду, совершают насилие и получают от этого удовольствие?

– Не все. Только самые примитивные, – осторожно сказал Корсаков.

– А вообще, по секрету, бывают вещи и поприятнее. Пиво, например, или салат оливье, – буркнул Никита, которому показалось, что он молчит слишком долго.

Алексей заметил, что его приятель разглядывает девушку с любопытством, но без всякого восхищения, словно подозревает в ней замаскированную экс-жену. Но даже и то, что Бурьин на нее просто смотрит, отчего-то стало ему неприятно. Инстинкт собственника?

– Где ваша одежда? – спросил он.

– У меня ее не было. – Девушка преспокойно оперлась рукой о его плечо и подняла ступню, разглядывая, нет ли в ней занозы.

– Вообще не было одежды? Неужели вы и в машину к ним садились прямо так? – заинтересовался Никита.

– А для вас так много значат эти полоски ткани, ведь сущность женской формы под ними остается неизменной? Я и этим людям так сказала, но они, кажется, ничего не поняли.

– Теперь ясно, почему у них поехала крыша. Они восприняли ваш наряд как приглашение к близкому знакомству.

Корсаков представил себе лица громил, когда девушка говорила с ними о сущности женской формы, и едва сдержал улыбку.

– Скажите, это не вы случайно сидели на памятнике Долгорукому? – вдруг выпалил Никита.

Девушка на мгновение задумалась и ответила двумя вопросами на один:

– Долгорукий – это такой бронзовый всадник на коне? Да, это была я, но что в этом такого?

– Да ничего. Я о вас по радио слышал.

– Хорошо, если вам это так необходимо, – согласилась девушка.

Лицо Бурьина стало озадаченным. Кажется, он сообразил, что его поставили на место.

– Послушайте, – спросил Алексей, – а там, на памятнике, что вы испытывали?

– Седло горячее. Сильный ветер. Голубей много. А вообще-то ничего, – подробно принялась припоминать девушка, усердно морща лобик.