Юный граф Дракула

Впрочем, противоположности притягиваются. До известной степени. Потом все происходит строго наоборот.

– Короче, я думаю прогулять, – подытожил Филька.

В их паре он всегда был заводилой. Наверное, оттого, что мозги у него работали раз эдак в пять быстрее, чем у его приятеля-великана.

Петька недоверчиво хмыкнул:

– Пару получишь!

– Почему это?

– Ты что, Леди Макбет не знаешь? К тому же мы столкнулись с ней на лестнице. Типа, пять минут назад. И она очень внимательно на тебя посмотрела.

Хитров пожевал губами.

– Хм… «Пару получишь!» – проворчал он. – А ты сам не получишь?

Мокренко ухмыльнулся:

– Мне по барабану. Мне их и так ставить некуда. Я же не корчу из себя хорошиста.

– Мм-м… А если я заболел?

– За пять минут?

– Мало ли что может произойти за пять минут? – хмыкнул Филипп. – Имеет человек право заболеть или не имеет?

– Ага, имеет. Воспалением хитрости. Хитров заболел воспалением хитрости! Гы!

Фильке это не понравилось. Он нахмурился:

– Не шути так, брат!

– Хорошо, брат, типа, не буду, – сказал Мокренко.

 – А если хочешь прогулять по уважительной причине, давай я тебе врежу. Устрою рассечение брови – не больно, но выглядит страшно.

Хитров прикидывающе потер бровь, однако великодушное предложение приятеля не принял.

Задребезжал звонок. Друзья-лоботрясы неохотно потащились было в класс, но тут…

– Хитров! Мокренко!

Они обернулись. Скрестив на груди руки, на них пристально смотрел завуч Андрей Андреич. В школе у него было прозвище Стафилококк.

У Андрея Андреича с этим микробом было много общего: оба маленькие, шустрые и вездесущие.

– Хитров! Мокренко! Есть желание потрудиться? – вопросил завуч.

Лоботрясы переглянулись.

– Э-э… – замялся Петька.

Если он и отличался трудолюбием, то лишь применительно к еде. Например, когда дело касалось пельменей. Или котлет.

– Вообще-то у нас сейчас урок. Любимый урок литературы, который ведет наша любимая учительница Антонина Львовна, – сообщил Филька.

В глазах завуча Хитрову мерещились трудовые будни.

Нечто вроде уборки школьного двора ближайшим воскресным днем. «Ура! Бери больше – тащи дальше! Копай от школьной стены до последнего звонка!» Все это было вполне во вкусе Стафилококка.

Стафилококк сдвинул брови. Он терял терпение с той стремительностью, с которой пудовая гиря падает с балкона девятого этажа.

– Так я не понял: у вас есть желание потрудиться на благо школы или нет? – раздраженно повторил он.

– Э-э! – сказал Петька.