Таня Гроттер и молот Перуна

А псы у нас в городе ого-го! – скупо сказал Ванька и больше уже ни на какие расспросы Тарараха не отвечал.

Он не любил говорить о своих родных, хотя довольно часто – Таня это знала точно – посылал купидона разведать, как они там. Новости, которые приносили крылатые младенцы, были чаще всего неутешительными. Порой, выслушав очередного купидона, Ванька молчал по два дня. Он вообще был скрытным и долго переживал обиду, в отличие от Баб-Ягуна, с которым можно было насмерть поссориться и тотчас помириться раз пять за неделю.

– Ты того, брат, не грусти. Не злись на отца… Отцы – они всякие бывают. У меня папаша вообще каннибалом был, покуда его самого ребята из соседнего племени за здорово живешь не умяли. Время такое было. Чуть зазеваешься – и фьють! И дед каннибалом был, и прадед… – ободряюще сказал питекантроп, положив тяжелую, как окорок, руку Ваньке на плечо.

– А ты был каннибалом? – спросил Ванька. Они с Тарарахом давно были на «ты».

Тарарах передернулся.

– Нет, не по мне это. Не мог я, – решительно сказал он.

– А ты пробовал?

– Было как-то с голодухи… Ешь – а куски поперек горла встают. Думаешь: разве мать его для того родила и молоком своим выкормила, чтоб он в котел общий попал? Нет уж, думаю, лучше уж с голоду околею, чем человеческое мясо буду есть. Да вот не околел же. До весны кое-как перебились, а там и дракон этот подвернулся, – с неохотой вспомнил питекантроп.

Таня тоже с удовольствием зашла бы посмотреть на химеру, но ей не хотелось, чтобы Ванька решил, что она таскается за ним хвостом, как такса Полтора Километра за тетей Нинелью на прогулке. Поэтому, вместо того чтобы следовать за Ванькой, она свернула на Главную Лестницу, но не остановилась у Жилого Этажа, а стала подниматься выше. Это произошло спонтанно, без долгих размышлений. Тане захотелось подняться на чердак и, если позволит защитное заклинание, пробраться на крышу, чтобы еще раз взглянуть на стрелку, указывающую направление на Лысую Гору.

Бесконечные ступени прыгали у нее перед глазами, дыхание сбивалось, и вскоре Таня уже жалела, что не полетела на контрабасе. Она была уже высоко, когда внезапно услышала на лестнице разговор. Кто-то спускался ей навстречу. По голосам Таня поняла, что это Сарданапал и Медузия.

Тане не хотелось видеть Сарданапала после его «преждевременно».