Таня Гроттер и проклятие некромага

Сарданапал остановился.

– Нет. Никаких новых вопросов, особенно милых и ненавязчивых, как ты! – ответил он.

– А я новых и не задаю. Помните вчерашний мой вопрос? «Да» или «нет»?

– Разве я вчера не сказал «нет»?

– Ну позязя! Не за себя же прошу! Хотите я на колени встану, а Танька вас поцелует и зайчиком попрыгает?

– Че-е-его? – возмутилась Таня, которая вообще не понимала, о чем Ягун просит Сарданапала.

Сарданапал поморщился. Совершенно ясно, что Ягун не отстанет.

– Опять та же песня! Ну хорошо… Если Ягге поручится, что все будет более-менее цивильно… – нерешительно начал академик.

– Ура! Считайте, что она уже поручилась! – завопил Ягун.

Сарданапал понял, что ошибся и выбрал не тот рычаг.

– Э-э… Ну да… Хотя учти, если Медузия или Зуби откажут… – осторожно продолжил он.

– Они откажут, только если с ними советоваться. Когда все свалятся на голову, отказывать будет поздно. И потом, разве вы не глава школы? Разве ваше мужское авторитетное слово не есть закон для нас всех? – надув щеки, сказал Ягун.

Академик устало махнул рукой, буркнул что-то про юродство и ушел.

– И почему это я должна была прыгать зайчиком? – мрачно спросила у Ягуна Таня.

– Ты что, забыла? Я выполнял просьбу Шурасика. Старине Шурасику завтра двадцать лет. Душа его жаждет праздника. А моя душа жаждет шумной толпы контуженных однокурсников.

Таня задумчиво кивнула. Собрать вместе весь курс – что может быть лучше. И Ванька, возможно, выберется.

– Танька, прости, я должен бежать! – спохватился Ягун.

– А завтрак?

– Я забыл сделать одну штуку. Захвати мне чего-нибудь мясного, но чтобы оно не шевелило лапками. Ладно? Ну пока!

И Ягун умчался, паря на ушах, как на крыльях любви. У него вечно были всякие «пылесосные» дела-делишки: понестись туда-то, договориться с тем-то, чтобы тот повел к какому-то своему знакомому смотреть клапана или менять присадку на новую трубу. Причем, зачем нужен тот, первый посредник и почему нельзя связаться сразу, напрямую, Тане было глубоко непонятно.

Однако бегательная система явно имела свои бонусы, потому что, несмотря на то что Ягун вечно сидел без дырок от бублика, пылесос у него был самый навороченный в Тибидохсе. Местные же русалки, на чешую которых играющий комментатор постоянно зарился, боялись Ягуна до дрожи. Исключение составляла Милюля, которая мало того, что сама никого не боялась, ее еще и боялся грозный Поклеп.