З.Л.О.

Ведь убийство Беспалого даст определенную известность и привилегии. Да и военные также не дремлют. Может, посчитали, что пришло время убрать опасного свидетеля? Опять же, почерк не тот. Солдафоны действуют иначе – им проще провести операцию. Снарядили бы группу спецназа и устроили возле дома засаду, а когда появится, устроили бы маленькую снайперскую войну. Проходили – знаем.

Думай… думай. Выявить скрытого врага – отвести несчастье.

– Как ты говорил, кличут сталкера, который смеялся надо мной? – бросил он угрюмо через плечо.

– Слоном, – елейным голоском напомнил Бардак, испуганно отступая на шаг, не зная, чего ожидать от разъяренного сталкера.

– Что он из себя представляет, этот Слон? – В тоне Беспалого слышались мрачные нотки, даже больше убийственные. – Опиши мне его.

Бардак облегченно вздохнул. Пронесло. Убивать его не собирались. Он, грешным делом, подумал, что Беспалый пытается заманить его в укромное место и там сожрать, вон какие о нем ходят по Зоне легенды. Ан нет, вроде нормальный мужик.

– Здоровый… веселый…

– Ладно, достаточно, – злобно одернул сталкер, осторожно спускаясь на шаг по лестнице вниз. Это не он, сразу промелькнула мысль, здоровяки умными не бывают. Но наказать выскочку необходимо, решил он, чтобы другим неповадно было. Нельзя разбрасываться словами. – Какая у него эмблема?

– Я не разглядел… – жалобно промямлил солдат. – Но вроде, как мне показалось, скрещенные слоновьи бивни.

– Показалось ему, – недовольно пробурчал Беспалый, настороженно заглядывая в подпол и внимательно осматривая потолок.

Два свернутых матраса и перевернутый вверх дном ящик из-под водки, который служил импровизированным столом. Вот и вся мебель. И только сейчас он заметил лежащий на столе аккуратно свернутый листок бумаги.

– Это еще что такое?

Беспалый взял листок и, разворачивая, резко приказал:

– Давай поторапливайся, а то принесешь на хвосте какую-нибудь тварь.

Все встало на свои места. Это было послание от Доктора. Его почерк нельзя было спутать ни с чьим. Стройный, красивый, каллиграфический. Любо-дорого посмотреть. Слова плыли по бумаге синекрылыми лебедями. Словно не записку писал, а поэму выводил.

«Привет, Беспалый.