Стеклянный страж

Взяв повестку, ведьма уставилась на нее опухшими глазами.

– Думала: подделка. Нет, настоящая, – убито сказала она.

– Что «настоящая»?

– Подпись Арея.

– Может, все-таки подделка? – огорчаясь вместе с ней, спросил Эссиорх.

– Нет, – сказала ведьма. – Я слишком долго с ним работала. Я знаю все его подписи – точнее, как они изменяются в зависимости от настроения. Есть обычная деловая подпись. Когда вот тут нервная закорючка – это значит, что он раздражен. Если первая буква вытянута – он отмахивается.

– А эта?

– Это подпись Арея, который себя ненавидит, – сказала Улита. – А когда он ненавидит себя, то ненавидит всех. У него иначе не бывает.

– Не позднее полуночи! Ишь чего захотели! Пусть тебя заставят! – брякнул Корнелий.

Улита посмотрела сквозь него и всхлипнула:

– Не хочу показаться грубой, но ты упрямое животное с длинными ушами! Как я могу не пойти, когда подписала договор?

– Так нарушь! – посоветовал связной.

Эссиорх подошел к Корнелию сбоку и, приподняв ему пальцем волосы, посмотрел.

– Чего ты делаешь?

– Смотрю на твои уши. Ошибается Улита или нет.

– И как? Длинные?

– Лучше не спрашивай, а то случайно узнаешь правду. Если бы договор так легко нарушался, мрак не устраивал бы такой возни с бумажками. Они действительно имеют власть уничтожить тело Улиты, если договор будет нарушен.

– Во-во! Взял слово – забрал обратно. Перетащил совесть к свету, затем от света – снова к мраку.

– А если мрак кого-то обманул? – возмутился Корнелий.

– Обманул – дело другое. Но меня-то не обманывали! Я в своем уме была, когда всю эту муть подписывала!!! Знала, от чего отрекаюсь! И эйдос мой хоть теперь и у света хранится, да мне вот его не дают даже!!! Оберегают! Вроде как пьянчужке говорят: «Не обижайся, Петровна, но денег мы тебе не дадим, и в магазин за зеленым горошком не ходи! А то сама знаешь, чем все эти горошки заканчиваются!» – сказала ведьма звенящим голосом.

– Ты опять кричишь! – тихо напомнил Эссиорх.

– Не смей разговаривать со мной как с больной!!! – прошипела Улита.

Она была не просто раздражена. Когда чайник ставят на огонь, он кипит. Когда же в плавильную печь – исчезает бесследно.

– Все-все-все! – сказал Корнелий, поспешно вставая между ними. – Хватит про твой эйдос! Лучше давай про Арея.