Светлые крылья для темного стража

В пешем ей только колбасу пилить, – не задумываясь, сказал Меф.

– Я вижу, ты знаешь в этом толк… Подарок одного монгола. Хороший был парень, занимался джигитовкой. С коня тушил саблей свечи. Мы вместе гастролировали много лет, – сказал Азеф, не оборачиваясь.

Он стоял у шкафа с лекарствами, деловито выщелкивая на ладонь таблетки. Меф был послан на кухню за водой. Когда он вернулся, губы старика уже не были синими.

– Вы циркач? – спросил Мефодий.

Старик ответил не сразу. Медленно, мелкими глотками выпил воду и поставил чашку на подоконник.

– Воздушный гимнаст, хотя сейчас в это непросто поверить. Ты когда-нибудь слышал о Сулержицком?

– Нет.

Азеф махнул рукой.

– Неважно. Поговорим о другом. Ты помог мне. Зачем?

– Ну надо же помогать людям… Вы не звали на помощь. Почему? – с интересом спросил Меф.

Старик покрутил в пальцах коробку, поставил ее на место и пальцем захлопнул шкафчик.

– Не люблю казаться слабым. Ты ведь тоже не любишь, не так ли?

– Мало кто любит. Если только слабость не используется как атакующее оружие, – сказал Меф, вспоминая Вихрову.

Старик внимательно посмотрел на Буслаева. В его взгляде, как показалось Мефу, скрывалась ирония. Еще бы: шестнадцатилетний юнец с хвостом светлых волос, чудом подшибивший налетчика банкой со сгущенкой, лезет покровительствовать. Наглое, самоуверенное, хотя, возможно, не самое плохое поколение.

– А если вернутся, ты что, будешь меня защищать? Наберем много банок со сгущенкой, с кукурузой, с зеленым горошком и устроим тотальную войну? – спросил он.

– Ну хотя бы попытаемся, – осторожно сказал Меф.

Азеф кивнул, оценив точность и искренность ответа.

– Что ж… Лучше вдвоем, чем одному. Но поначалу попытаюсь разобраться сам. Не в первый раз, – сказал он, кивнув на телефон.

В его тоне было нечто такое, что Меф почувствовал: Азеф ставит точку и просит его уйти.

– Ну как хотите! Если что – звоните! – сказал Буслаев и продиктовал свой номер.

Старик записал номер прямо на обоях, использовав ручку, болтавшуюся на нитке у телефона.

Кабина была уже внизу, а старик все смотрел на закрывшиеся двери лифта.

Внизу у подъезда Меф нашел свою сгущенку. От знакомства с затылком банка не пострадала, хотя этикетка и была счесана последующим падением на асфальт.