Светлые крылья для темного стража

Правильно истолковав жест, ее оруженосец принялся озабоченно рыться во внутреннем кармане. Для этого ему пришлось распахнуть пиджак, продемонстрировав окружающим продуктовый патронташ. Внутренний карман оруженосца оказался глубоким как овраг. И таким же безмерно вместительным.

Оруженосец достал две пачки чипсов, затем целую пирамиду пластиковых стаканчиков и, наконец, вскрытую упаковку одноразовых салфеток. В салфетки была предусмотрительно заправлена плитка шоколада. Так, с шоколадом внутри, они и перекочевали к хозяйке.

«Прям целый набор для утешения рыдающих женщин. Умный мужик!» – подумала Ирка.

– Да, – точно очнувшись, подтвердила Радулга. – Эйдос у него был… Но неправильный. Я видела, как он вспыхнул и сгорел вместе с телом!

– Эйдос сгорел? Не верю! Нормальный эйдос и в атомном реакторе не расплавишь! Он что, был гнилой? – со своей обычной дотошностью встряла Ильга.

Радулга захрустела пальцами.

– Не гнилой. Вполне нормальный эйдос, но… э-э… выпитый. Бесцветный, тусклый, мертвый, – отыскивая слова, сказала Радулга.

Фулона наклонилась и посмотрела на пепел, в который превратился убийца Филомены. Ей достаточно было одного взгляда.

– Переселенец, – жестко поставила она диагноз.

– Кто-кто? – недоуменно переспросила Ирка.

Фулона не ответила, зато Бэтла вполголоса пояснила:

– «Переселенцем» мы называем тело, в которое вселились и использовали. Даже если бы Филомена не бросила копье, этот парень был уже не жилец. Тело все равно распалось бы, когда вселившийся оставил бы его.

– Вселившийся кто? – спросила Ирка.

Радулга удивленно уставилась на нее, и Ирка почувствовала, что вопрос был глупым.

– Хочешь сказать, он придумал убить не сам? – уточнила Ирка, вновь допуская досадный промах.

– Придумал убийство Каин. Ему первому (и то по подсказке!) пришла в голову эта оригинальная мысль. Все остальные в большей или меньшей степени занимались плагиатом, – вместо Радулги ответила Фулона.

Валькирия золотого копья выпрямилась и повернулась к Ирке. Ее лицо испугало Ирку больше, чем искаженное гневом лицо Таамаг. Оно было властным, требовательным.

– Не верь мраку! Никакому! Никогда! Мрак подл, даже когда помогает тебе и якобы желает добра.