Шоу должно продолжаться

Сабуров подозревал, что здание снабжено системой кондиционирования воздуха. О них заботились. Как о любимых зверьках.

Кира сидела напротив: волосы мокрые после душа, глаза внимательные, настороженные.

– О чём думаешь? – спросила она.

– Не о чём, а о ком. О тебе.

– Спасибо, а на самом деле?

– На самом деле – о тебе. Понимаешь, Заяц, ты разбудила во мне такие чувства, о существовании которых внутри себя я и не подозревал. Там, в глубине – сердца, души ли – не знаю, бушуют такие эмоции, о каких вряд ли писали даже поэты.

– Так в чём же дело? – Тон вкрадчивый, она польщена. – Целуй на здоровье. Я тоже учусь любить вместе с тобой.

– Почему бы нам тогда не сдвинуть кровати?

Окаменела. Дневные подозрения вновь разыграли карт-бланш в душе Андрея. Уставилась в пол. Он понял, что начинает тихо «съезжать с катушек».

– В чём дело?

– Я пока… не готова к этому.

– Не достаточно ещё любишь меня?

– Нет, что ты, не в этом дело, просто… нет, не могу.

– Ничего серьёзного?

– Нет.

– Точно?

– Правда!

Андрея буквально разрывало изнутри. Ощущение было такое, что его распластали на пыточном столе и теперь растягивают. Только не тело, а душу. Пришлось даже отвернуться, чтобы не выдать своих истинных эмоций.

– Извини, – сказал он, – может, я бегу впереди паровоза. – Голос едва не сорвался.

Она подошла и обняла его сзади.

– Нет-нет. Я тоже этого очень хочу. Но есть нюансы. – Андрей улыбнулся, вспомнив пошлый анекдот. Слегка отлегло. – Я даже думаю, что можно сдвинуть кровати, – продолжала она, – должна же я привыкать к тебе, к твоей близости, к запаху твоего тела…

– Но тогда я буду приставать к тебе. – Прошептал он.

– А ты сдерживай себя.

– А если я не смогу?

– А если я попрошу тебя об этом очень-очень сильно?

– Тогда сдержусь, но это же будет настоящей пыткой!

– Но ты же сильный.

– Да.

Он повернулся к ней лицом. Зарылся в волосы, нежно прижал, чувствуя прикосновения её плоти к своей сквозь ткань одежды, и её влажные губы, целующие его шею.

– Я не представляю, как жил без тебя.

– А я – без тебя.

– Потанцуем?

– Пожалуй.

Темнота обнимала европейский континент, точно страстная любовница. Она не стыдилась своей наготы, несмотря на то, что каждый раз слетала непорочной.