Самый лучший враг

Шилов понял, что еще мгновение – и кулак этот опустится Прасковье на голову.

– Осторожно! – крикнул он, отталкивая ее. Кулак Зиги ударил в плиты пола, раскрошив их. Зигя снова стал поднимать кулак. К счастью, медленно. Пуфс еще только восстанавливал контроль над его телом.

– …игя! – ломко крикнула Прасковья. – К…о…ут не…ается…мулю!

Ирка ничего не поняла из этого гортанного, почти птичьего крика, но, видимо, он как-то пробился через сознание Зиги. Громадная рука, уже вскинутая для удара, застыла. Не дожидаясь, пока Пуфс опомнится, Шилов сзади прыгнул Зиге на плечи и ладонями закрыл ему глаза, разорвав зрительный контакт.

– Это что еще такое! На мамулю руку поднимать?! Телефон не дам играть! Пластилин не куплю! – услышала Ирка чей-то голос и потом только поняла, что сама стала рупором Прасковьи. От негодования она подпрыгнула и попыталась заткнуть себе рот.

Зигя, послушно пыхтя, отошел от стекла. Огромное тело его расслабилось, мышцы обмякли. Походка сделалась косолапой, карапузистой. Теперь это была не боевая машина, а переросшее чадо, тащившееся за мамулей.

Решив, что наступил момент разобраться с Пуфсом, Шилов бросился на улицу, но опоздал. Поняв, что проиграл, глава русского отдела мрака с досадой стукнул Мамая кулачком по коленке. Тот, сохраняя истуканную суровость лица, выжал газ. Маленькая машинка рванула, пронеслась по тротуару и резвым козликом спрыгнула на шоссе. Несколько секунд спустя она уже лавировала между опрокинутыми грузовиками, удаляясь по направлению к «Савеловской».

Перестав гнаться за Пуфсом, Шилов вернулся, перемахнул через стойку и занялся хрустящими окорочками. Понимая, что скоро придется уходить, он наваливал их на поднос, который собирался унести с собой.

– Ты мародер! – сказал ему Багров, забывший, что сам недавно стащил зубочистки.

– Мне Никиту кормить, – просто объяснил Шилов. – Мамуля – она больше по части воплей и поцелуев в клювик, а обеда от нее не дождешься.

Прасковья недовольно покосилась в их сторону, и над головой у Шилова лопнули две лампы дневного света.

– Молчу-молчу, – миролюбиво сказал бывший тартарианец.

– У нас едва не отняли Зигю. Мне это не нравится, – сказала Ирка и, поняв, что опять послужила Прасковье рупором, прижала ладонь к губам уже совсем надежно.

– Пуфс не обязан нравиться. Он на работе, – заметил Багров. – Лично меня напрягает другое. Зачем титан проламывался на поверхность? Что он искал? И еще: вы помните, что он хромал? Причем рана эта давняя… Не от маголодий.