Обещание Гарпии

«Прекрасный месяц!» – говорил стожар. Но у него и ноябрь будет прекрасным, и февраль. Вообще если человек умеет видеть во всём хорошую сторону, никаких прочих дарований ему не надо. Он и так всё получил.

Стожар и Ева жили у Настасьи. Всем вместе было безопаснее: Фазаноль никогда ничего не забывал, а Пламмель, Грун и Белава, поговаривали, вновь объявились в городе. Филату на Садово-Кудринской нравилось больше, чем в убежище на «Новокузнецкой». Там было мрачновато, к тому же стояло такое количество древних стожарских ловушек, что порой они от ветхости срабатывали сами по себе.

Стожар лежал животом на спинке дивана. В руке у него была вилка, на которую он накручивал макароны из далеко стоящей тарелки. Для этого ему приходилось держать вилку кончиками пальцев. Еву, Настасью и Бермяту его многочисленные живописные позы давно не удивляли. Тело стожара гнулось практически как угодно. Он был как ребёнок, прыгающий на остановке и завязывающийся узлом вокруг руки мамы. Даже стул ему нельзя было доверить, чтобы он не сотворил с ним что-нибудь особенное.

То спинкой его вперёд повернёт, то взгромоздится на сиденье коленями.

Ева развлекалась с заварным чайником. Выглядел он как глиняный чайничек с четырьмя носиками, но имел некоторые дополнительные свойства. Из одного носика, если залить воду, тёк чай, из другого – кофе, из третьего – какао… Но Еву сейчас больше интересовал четвёртый носик:

– А этот для чего?

– Осторожно! Это аннигилятор! – предупредил Бермята, выхватывая у неё чайничек.

– А как вы в нём завариваете чай? Не боитесь перепутать?

Показывая, что перепутать нельзя, Бермята стал щёлкать по носикам пальцем, и у соседнего с Евой венского стула исчез кусок спинки. Не сгорел, не стал пеплом, не осыпался – его просто стёрло из бытия. Равно как и небольшую часть стены.

Свет Васильевич вытаращил глаза.

– Убоись! Ах ты ген аллельный! – воскликнул он и быстро переставил чайник на буфет. – А стенка – ерунда! Картиной дыру закроем!

Однако перевесить картину он не успел.

Снизу кто-то трижды ударил в дверь. Удары были тяжёлые, точно явился Каменный гость. Гризельда, обожавшая пугать и потом облизывать гостей, вскочила, ринулась к дверям, но внезапно застыла на месте, издала леденящий душу вой и поспешила спрятаться в шкафу.

Бермята и Настасья обменялись красноречивыми взглядами.

– Дохлый хмырь! – воскликнул стожар. – Вы кого-то ждёте в гости?

Настасья покачала головой.