Обещание Гарпии

– И их тоже… Ну ничего! Поймает как-нибудь этого некроманта парочка некрофагов!

– Тшш! Мы уже на месте! – Настасья постучала в балконное стекло. – Привет, Тибальд! А мы тут крюк в двадцать километров сделали, чтобы мимо тебя пролететь!..

Тибальд недовольно отодвинулся, пропуская их. Он был в шёлковом халате, небрежно запахнутом и открывающим заросли чёрной шерсти на груди. Косточка из нагрудного кармана исчезла, зато на голове появилась турецкая феска.

– Привет, старый жулик! Сегодня ты похож на брачного афериста больше обычного, – приветствовал его Бермята.

– Я тоже рад тебя видеть. Если быстро скажешь, чего тебе надо – обрадуюсь ещё больше! – кисло отозвался Тибальд. С мужчинами он всегда был вял, игнорировал сам факт их существования и оживлялся только при виде хорошеньких женщин.

– Тибальд, продолжаем! – послышался звонкий голос за его спиной.

Посреди длинной комнаты, явно растянутой при участии пятого измерения, стояла Любора. На могучей девушке был сетчатый свитер-кольчуга.

Над плечами приплясывали стреляющие трубы, перемещающиеся вместе с её взглядом. В одной руке у неё был лист картона. В другой – небольшая бронеплита размером с книгу.

– Я готова! – доложила Любора.

Тибальд разом вскинул руки, точно готовящийся играть пианист. На его безымянных пальцах сверкнули боевые перстни, выкованные в форме змей. Головки змей хищно выступали вперёд. Такой же перстень в форме обвившей палец бронзовой змейки Ева видела у Пламмеля в электричке.

– Давай! – крикнула Любора.

Тибальд выпустил из правого перстня белую искру. Искра устремилась к Люборе, но та небрежно смахнула её листом картона:

– Ещё!

Тибальд выпустил другую искру – уже из перстня на левой руке. Эта искра была крупнее первой, но тоже белая. Искру Любора отразила уже не картоном, а бронеплитой. И так раз за разом. Порой Тибальд хитрил, выпуская несколько искр подряд из одного перстня или меняя перстни. В какой-то момент Любора ошиблась, и искра прожгла бронеплиту насквозь, оставив в ней узкое входное отверстие.

Сама Любора успела присесть.

– Видел?! Как иголочка сквозь маслице прошла! А ведь даже не нагрелась! – воскликнула она, в восторге потрясая бронеплитой.

Ева жалась к стенке, напуганная отлетавшими искрами, некоторые из которых гасли почти у её ног.

– Как можно картоном отразить то, что пробивает броню? – спросила она.

– Можно, – отозвался Бермята. – Это у заурядцев если что-то пробивает броню, то оно пробьёт и бумагу.