Муравьиный лабиринт

 – Даю тебе нечестное неблагородное слово: обману!

Руки разжались, отпуская его. Даня, уже привыкший болтаться в воздухе и расслабивший ноги, от неожиданности сел в сугроб.

– Зачем снег долго сидишь? Простудишься! Горшеня боится быть умный. Умный – злой, умный – несчастный, умный только себя любит. Горшеня хочет быть дурак, – сказал Горшеня с прежней буратинской интонацией и легонько толкнул Даню в плечо.

Тот некоторое время стоял, озадаченно хлопая глазами, а затем, выдергивая из снега циркульные ноги, побежал догонять остальных.

Снег скрипел под ногами. Мороз щипал уши. Круглые желтые фонари лежали между веток. Один из них, ослепительно яркий, шарообразный, запутался в ветвях и казался сияющим яблоком. В снегу отпечатались борозды от саней и тут же – глубокие вмятины конских копыт, такие огромные, что могли принадлежать только Аскольду. Последнее время Аскольд поднимался в воздух все реже и все чаще использовался на работах, сделавшись чем-то вроде шныровского трактора. Кавалерии это не нравилось, и она регулярно отправляла кого-нибудь из новичков пролетать пега.

– Аскольд – пегас! Он рожден для неба! Ты это понимаешь, завхозная твоя душонка? – возмущалась Кавалерия.

– А секции возить кто будет? – резонно отвечал Кузепыч.

Побежденная Кавалерия сердито дергала головой, косичка ее вздрагивала, как кошачий хвост, и опять рожденный для неба Аскольд целый день возил бочки, секции или арматуру.

Рядом с Риной шел пропахший керосином Ганич, и она его поддразнивала. Но осторожно, расспросами. Мерцавшие огоньки ШНыра и близость ужина размягчали обычно напряженного Влада, делали его разговорчивым.

– Ты чего вообще о жизни думаешь? Какие у тебя планы? – спросила Рина.

– Машину в кредит возьму, – мгновенно, точно план был давно составлен, откликнулся Ганич.

– А потом?

– Квартиру.

– А потом?

– Женюсь.

– Тоже в кредит? – заинтересовалась Рина.

Влад смущенно кашлянул.

– Нет. Не могу. Извини.

– Почему? Веснушек много?

– Ты бедная. У тебя ничего нет.

– А вдруг что-нибудь да есть? Мелочь какая-нибудь? – задумчиво спросила Рина.

– Ну что-нибудь у всех есть, – согласился Ганич и сострадательно посмотрел на сбитые носки ее ботинок.

Возле ШНыра их догнал запыхавшийся Сашка.

– Не получилось, – пожаловался он.

– Чего?

– С Фредой не получилось.