Муравьиный лабиринт

– Это что? – зачирикал Вадюша.

– Чай.

– Как чай? Опять чай? Снова чай! Ненавижу чай! Лучший сорт чая – это кофе! – капризно заявил Вадюша.

– Хорошо, я скажу Суповне, – пообещал Ганич.

– Да-да, скажи, дружок! Будь так любезен!

Ганич метнулся к кухне.

– Нет-нет, не надо! Вернись! Я сам потом передам при случае! – торопливо зачирикал ему вслед Вадюша. Влад неохотно остановился. Он обожал раздувать ссоры.

Ближе к концу завтрака появились Кавалерия и Меркурий. Оба озабоченные. Алиса, принесшая им салфетки, ненавязчиво задержалась у стола.

Она надеялась, что ее заметят – хранильница Лабиринта, как-никак. Однако Кавалерии и Меркурию было явно не до нее. Они даже глаз не подняли, смотрели только друг на друга.

Кавалерия отодвинула тарелку.

Алиса услышала, как Кавалерия негромко сказала Меркурию:

– Лучший из жеребят ШНыра! Прекрасные крылья! Негромоздкий, пропорциональный. Я очень на него надеялась! Радовалась, что Гульденок у Яры. Она-то присмотрит!

Ковшовая ладонь Меркурия – при небольшом росте у него были громадные ступни и руки – одобряюще легла на запястье Кавалерии.

– Обойдется. Болтушка из отрубей. Зеленый корм. Подогретая вода. Антибиотик. Абсцессы обкалывать антивирусом. Главное, чтобы гнойные скопления не вскрылись внутрь.

После завтрака Кавалерия и Меркурий отправились в пегасню. Младшие шныры обрадовались, сообразив, что сегодняшние занятия сорваны, но не тут-то было. Вадюша, перегородив дверь столовой, как крыльями, замахал пухлыми ручками.

– Никакой беготни по школе! Все ко мне на лекцию! Тема интереснейшая! «Философия мировой справедливости в контексте нравственных ценностей». К вам, господа якобы дежурные, это тоже относится! Нечего притворяться, что вы всемером сметаете со стола две с половиной крошки!

Четверть часа спустя Вадюша, захвативший в заложники своей болтливости едва ли не всю младшую школу (средние и старшие шныры разбежались под разными хитроумными предлогами), разгуливал вдоль доски и разглагольствовал, получая очевидное удовольствие от звучания собственного голоса.

Порой, убаюканный им, он закрывал глаза и делал короткую паузу, чтобы насладиться тем, как в огромной аудитории замирает отдаленное эхо. Рина сидела рядом с Сашкой и, вполуха слушая, рисовала в тетради.

«Тоска зеленая… Чем больше слушаю о нравственных ценностях, тем больше мне хочется стать безнравственной! Интересно, почему Кавалерия никогда не несет эту пургу?» – размышляла она.