Книга Семи Дорог

Здорово. Буду иметь в виду, – осторожно откликнулся Мефодий, замечая, что на соседних столиках очень заинтересовались подробностями. Две девушки даже забыли жевать, рискуя остаться голодными.

Он взял Ладу за локоть и отвел к окну. Девушки поневоле перестали подслушивать и вернулись к наматыванию вермишели на легко ломающиеся пластиковые вилки.

Она прижала руки к груди.

– Ты не понимаешь! Ты меня даже не слушаешь! ЗА ТОБОЙ КТО-ТО СЛЕДИЛ!

– Да? – Буслаев с сомнением оглянулся на дверь.

– Нет! Оттуда! Я сама видела! – Лада, дрожа, показала на стену.

Между горшками с комнатным виноградом висела большая картина маслом. Называлась она «Березовая роща» и ничего крамольнее березок не содержала. По ним, безуспешно пытаясь совершить прогулку на природе, ползали мухи.

Лада подбежала к холсту и тревожно разглядывала его вблизи.

– Тут! Между этими двумя деревьями! Кто-то высунул голову, посмотрел, куда ты идешь, и скрылся!

Буслаев задумчиво ковырнул ногтем пыльное масло.

– Думаю, это были зеленые человечки… Они, знаешь, любят ошиваться в буфете, – заявил он.

Лада жалобно смотрела на него.

– Я клянусь! Ты же не считаешь меня больной? Ведь правда?

Меф увильнул от прямого ответа.

– И как он выглядел? Ну, этот… между деревьями?

– Маленький, толстый, с усами! И челка у него такая вся… под горшок! – выпалила Миссис Трабл.

Мефодий снова оглянулся на картину. Между корнями березы в траве лежало что-то малозаметное, светло-зеленое, с белой оторочкой. Скорее всего, шапка.

– А одет он был как? В синее или зеленое? – спросил Меф.

Миссис Трабл мучительно попыталась не соврать: лицо у нее задрожало от напряжения, кончик носа побелел.

– В… в… в… синее, – ответила она.

– Значит, в зеленое, – пробормотал Буслаев и снова посмотрел на картину.

Точнее, попытался. Между корнями ничего уже не было – шапка с белой оторочкой исчезла.

* * *

Меф вышел на улицу. Москва захлебывалась в осени, такой сказочно яркой, что просто не могла не оказаться краткой. Все с тревогой ждали проливных дождей, как ждут несчастья во время безоблачного счастья. Дожди, конечно, уже шли, но ночные, легкие. В мелких лужицах на асфальте клочками отражалось небо.