Билет на Лысую гору

– Нормально.

Эссиорх внимательно посмотрел на нее.

– Привыкаешь? – спросил он будто невзначай.

– Привыкла.

– А волчица и лебедь?

– У нас с ними полное взаимопонимание, – сказала Ирка.

Тут она немного лукавила. Взаимопонимание у нее было только с лебедем. С волчицей же речь шла скорее о вооруженном нейтралитете. Порой, особенно в лунные ночи, волчица упорно старалась захватить власть, и только воля человека обуздывала ее.

– А как твой ужасный монстр с бакенбардами? – с улыбкой спросил Эссиорх.

– Антигон? М-м-м… Короче, он сейчас грабит один магазинчик, – застенчиво сказала Ирка.

– ЧТО? – изумился Эссиорх.

– Думаю, хозяева магазина это переживут! На самом деле он проник на склад и там где-то за коробками ест варенье, – улыбнувшись, пояснила Ирка.

Не так давно у домового кикимора обнаружилась слабость. Слабость простительная, но вместе с тем непреодолимая. Он испытывал огромную тягу к вареньям и джемам. Дней пять-шесть он еще мог крепиться, но после не выдерживал и на несколько часов пропадал в каком-нибудь магазине, где съедал разом две-три-четыре банки.

Затем пел песни, полдня отсыпался и лишь потом, виновато шмыгая пористым, похожим на небольшой лимон носом, являлся к Ирке. Звать же его в этот запойный день было совершенно бесполезно. Антигон не явился бы даже в том случае, если бы Ирку должны были казнить.

– Весело, – сказал Эссиорх. – Это все земные страсти! Никуда от них не денешься. Лопухоидный мир умеет привлекать и удерживать.

Он опутывает привязанностями, точно паутиной. Ты стараешься думать о вечном, и вдруг ловишь себя на том, что мысли все время сбиваются на новый глушитель или что нужно поменять резину хотя бы на заднем колесе.

– Кошмар, – посочувствовала Ирка. В мотоциклах она понимала мало, но тон Эссиорха убедил ее в том, что это что-то важное.

Ее внимание поощрило хранителя.

– Еще бы! Если бы ты только знала, как редко попадается неудачливая резина и особенно неудачливый бензин! – пожаловался он.

Оба замолчали. Эссиорх думал о колесах и резине, а Ирка – кажется, она ни о чем не думала – просто смотрела на солнце, которое висело прямо над крышами.

– Я еще не говорил тебе? Я тут комнату снял позавчера! – вдруг сказал хранитель. – Странно, что я говорю об этом первой тебе, а не Даф. Должно быть, потому, что я получил строгое предписание не встречаться с Дафной до особого распоряжения.