Петербургская литература. Альманах 2022

А может быть, колотило от страха. Прячась, пробралась к дому, но заходить не стала. Трясущимися руками, больно забивая под ногти землю,  разрыла на огороде потайную яму, вытащила мешок с одеждой, завернула в платок несколько морковин, оставшимися набила карманы и осторожно, перебежками, чтобы никому не попадаться на глаза, стала пробираться назад берегом озера.

Глава 11. Возвращение

Снег сыпал и сыпал, пламя костра слизывало его  налету, жар огня упорно вычерчивал тёмный земляной круг, но мороз крепчал и всё смелее подступал к последнему оплоту тепла лесных жителей.

Сепачёв подкинул в костёр толстых сучьев и долго смотрел на пляску огненных языков, прикидывая, как быть дальше.

В конце октября советские войска заняли деревни  Марченского, Руднянского, Газьбинского сельсоветов, в середине  ноября прорвали оборону западнее Невеля и наступали в районе озёр Ордово и Езерище.  В Кайках у немцев артиллерийский полк, в Сурмино – оружейные склады. И теперь с той стороны грохотало так, что земля сотрясалась даже здесь, в лесном сховище беженцев.

«Со дня на день Езерище будет свободно. Откатятся немцы к Бычихе и Городку – куда им против Красной Армии! – радостно размышлял Василий Семёнович. – Надо сниматься и двигаться к дому», – решил окончательно.

– Севостьянову на санки! – приказал, понимая, что больная Наталья не пройдёт и десяти шагов. – Детишек закутайте и тоже на санки. Остальным – пешью. Выдвинемся завтра утром.

Наталью лихорадило уже больше недели. Прасковья Макаровна отпаивала её отваром коры дуба,  аира и корня валерианы, которая во множестве торчала из-под снега в болотной низинке, но мучительная боль по-прежнему ломила  виски, выворачивала живот.

Когда по телу пошла красная сыпь, сомнений не осталось – нагрянул тиф.

«Молочка бы для поддержки, да где ж его взять? – думала Сепачёва, готовя обессиленную золовку в дорогу. – Ну, ничего, доберёмся до дома, там и стены помогут! Если банька уцелела,  вшей в момент выведем, из одежды кипятком выварим».

– Мамочка, как ноги твои? Сдюжешь пешком? – жалостливо посмотрела на Ефросинью Фёдоровну, сгорбленную, с еловым кийком в руках,  постаревшую за последние месяцы, будто за годы.

– Можа i павалюся дзе, калi Бог не дапаможа, – смиренная улыбка озарила  её вымученное морщинистое личико.

Двигались медленно. Василий Семёнович волок санки с Натальей. Нина и Вовка, спотыкаясь, падая, упорно тащили Галю с Ларисой. Останавливались, поджидали отстающих, прислушивались к звукам канонады.