Сорные травы

Криминальных трупов хватает – от «подснежников» до суицидов. За последние два дня было три молодых женщины. Изнасилование и убийство, взрыв и криминальный аборт с летальным исходом. Так которая из?

– Воронцова… Катя, – выдавила женщина. – Вчера вечером тело отдали.

Эту помню. Неопровержимое доказательство того, что всеблагий и справедливый Господь – всего лишь выдумка для слабосильных. Девочке было шестнадцать. В девочку был влюблен мальчик, который ее не интересовал совершенно. Так бывает, и нередко. Только мальчик, как водится порой за юными мальчиками, решил, что это конец света.

Сделал самопальную бомбу, навесил на пояс, шахид недоделанный. Напросился на встречу – мол, попрощаться, больше не будет докучать. Обнял напоследок и бабахнул.

– Да, я исследовала тело. Что вас интересует?

– Где ее трусики? – спросил отец.

– Прошу прощения?

– Нам выдали одежду. Все на месте, кроме трусов. Где они?

– Понятия не имею. Возможно, после того, как их срезали, возвращать было нечего.

Как могут выглядеть девичьи трусики после того, как прямо на животе у девушки взорвался заряд?

– Как это вы не имеете понятия, если, как говорите, работали?

– Ко мне на стол тело попадает раздетое.

Если хотите, могу поискать санитара, который этим занимается.

– Уж поищите, – процедил он. – Не стыдно на людском горе наживаться?

Отвечать на риторические вопросы не имеет смысла, поэтому я молча развернулась и пошла искать санитара. Не то чтобы я верила, будто он стащил трусы. Просто клиент всегда прав и так далее и тому подобное, а врачи, конечно, убийцы и хамы, и нельзя лишать человека удовольствия в очередной раз убедиться в этом лично.

Искать, разумеется, не пришлось, куда он из секционного зала денется. Идти дольше оказалось: в служебные помещения родственники не допускаются.

– Михалыч, с этой, которую взорвали, ты работал?

Михалычу за шестьдесят, и, кажется, он был здесь всегда. По крайней мере, шеф утверждает именно так, а я работаю здесь слишком недолго для того, чтобы это оспаривать.

Пять лет после института – как раз тот срок, за который из личинки врача формируется специалист. С точки зрения обывателя, правда, доктором меня назвать сложно, ну да обыватели на то и обыватели, чтобы иметь единственно верное мнение обо всём на свете.

– Помнишь ведь, что я, – ответил Михалыч. – А что?

– Там родители трусы потеряли. Поговоришь?

– А сама чего?

Я сделала умильное лицо.

– Ну Михалыч, ну миленький, поговори.