Злоба

Предавался он работе трудной в оргиях пламенных, да и к нему беда пришла. Попал он в опалу правителя земель тех. Да в такую, что уж думал, – портфеля министерского не сносить. Тут он возьми, да и вспомни, что есть у него оружие тайное, Васей разработанное.

Пришёл он к правителю, упал на ковёр, и запричитал:

– Не вели сместить, вели слово молвить!

– Говори, – сказал тот, поскольку человеком был от природы мягким, идиотом почти.

– Знаю, – плакался министр, – знаю, что прегрешений за мной тьма-тьмущая.

– И то верно, – согласился правитель.

– Но имею средство я искупить вину свою.

– Каким же образом?

– Да вот, посидел я на досуге, подумал, как землю нашу от нелюдей поганых избавить, и нашёл способ верный.

– Нам интересно, – ответствовал на речь эту пламенную правитель.

– Вот, ознакомьтесь, – и министр вручил тому план, разработанный Василием Мощным и коньком-горбунком его Пентиумом.

Весьма понравился план этот правителю, и принял он его, и подписал указ, согласно которому все жители той страны должны были в указанное время снадобье принять.

Возвеселился народ, поскольку нападения на простых граждан совсем прекратились, можно было жить – не тужить, совершенно не чураясь прогулок ночных. Возлюбил тогда народ правителя своего пуще прежнего, и поставили ему памятник громадный, а министру орден достался.

А Василия-то поблагодарить совсем забыли. Все лавры между сильными мира сего разошлись. Министр на деле забыл даже, что не он это задумал. Теперь он вынашивал план и мир весь от нечисти этой избавить, тогда и на скромную пятиэтажную квартирку надеяться можно.

5

Смятение и страх царили меж родом вампирским. Многие подались в страны заморские в поисках пропитания, другие гибли от голода. Один пророк их обезумевший кричал, что судный день настал, и что пора за грехи тяжкие расплачиваться.

Но президент вампирский остался, дабы найти способы вернуть спокойствие и мир народу своему зубастенькому. Но вскоре ясно ему стало, как в полнолуние, что не осталось среди подчинённых его голов сообразительных.

И не осталось ему ничего, как призвать из Америки дальней тех, из-за кого весь этот сыр-бор разгорелся. Был среди них один прямой потомок Влада Цепеша, в миру более известного, как граф Дракула.