Рассечённый демон

– Конечно, я не против, какие могут быть вопросы?

– Тогда, дядя Эдгар, я сейчас приведу себя в порядок, и – к тебе. И приготовь, пожалуйста, что-нибудь выпить, сегодня мы нажрёмся!

– Всё будет сделано, дитя моё, но такие слова тебе не к лицу.

– Я люблю тебя, дядя!

– И я тебя, Алиса. Жду у себя.

Девушка отключила связь, встала, глянула в окно и с улыбкой пробормотала:

– Дура я, дура. Ну, один бракованный попался, другой должен быть настоящим, как дядя Эдгар. Жаль, он старый, а то была бы идеальная пара.

3. Давно

Слова «никогда» и «вечность» порой становятся тождественны. По крайней мере, залитая реагентом старомодная повозка, выкрашенная в цвета такси, уже никогда не будет разморожена и всю оставшуюся вечность проведёт на высоком постаменте. Она стала частью монумента. Перед ней, облокотившись на дверцу, стоит улыбающийся таксист. Конечно, он из камня. Первым делом после возвращения Эдгар забрал его тело и кремировал, после чего заказал памятник, а точнее целую скульптурную композицию, занявшую то самое место, где рикшу настигла смерть.

По ссутуленной спине Эдгара, затянутой в чёрный плащ, никак нельзя было сказать, что человек, которому она принадлежит – герой, спасший мир. А он смотрел на замороженную повозку, на улыбающегося таксиста, но не видел их, а всё глубже погружался в мысли, которые заботили и угнетали его больше всего остального.

Откуда-то из-за деревьев к нему подбежала маленькая девочка лет восьми.

– Дядя Эдгар, дядя Эдгар, я папе цветов собрала на той полянке! Как думаешь, ему понравится? А почему ты жалеешь меня? Ой! Прости! Я же обещала не читать мысли, но у меня это само собой выходит!

Погода стояла ветреная и холодная, полностью контрастирующая с поведением девочки.

– Это ничего, – сказал он и повернулся к малышке. – Главное, не злоупотребляй этим. Как мама?

Девочка заглянула в его глаза и увидела безбрежный океан тепла, предназначенный лишь ей одной.

– Всё ещё болеет. Я не понимаю, но такое чувство, что у неё в голове чёрное пятно, – ей трудно было подбирать слова, но она справлялась. – Врач думает, что это хорошо, что ты открыл на её лечение безлимитный счёт, но, скорей всего, уже поздно.

– Будем надеяться, что это не так, – сказал Эдгар и снова перевёл взгляд на монумент.

– А если мама умрёт, она будет вместе с папой на небе?

– Не знаю, дитя моё, возможно, – детская непосредственность порой смущала.