Тёмные сказки

Я был готов уже втрескаться по самые уши, но несоответствие моих впечатлений и того, что она говорила, останавливало меня.

– А Вы не хотите подшутить надо мной? – использовал я свою последнюю зацепку.

Она молча покачала головой.

– Дела, – проговорил я в воздух и прочистил горло.

– Ещё чаю? – вопрос был задан таким тоном, как будто ничего не случилось.

Я посмотрел на чашку, та была совершенно пуста.

– Да… нет… не стоит… впрочем, можно…

Да что это со мной, Господи?!

Она рассмеялась.

– Но что может связывать такое светлое создание, как Вы, с таким извергом, как Ваш муж.

Она улыбнулась. Без слов было понятно, что она скажет: такая горечь сквозила в этой улыбке.

– Я люблю его.

– Как?! – я просто взорвался.

Я вскочил со своего места, чуть ли не бросил свою чашку на стол и стал, как бешеный носиться взад и вперёд по кухне.

– Как можно любить тварь, в которой и человеческого-то ничего не осталось? Как можно любить того, на чьей совести сотни, если не тысячи трупов?!!!

Я негодовал. А она всё также сидела и улыбалась, непоколебимая, как скала.

– Любовь зла.

– Это не ответ!

– Сердцу не прикажешь!

– Это тоже!

– Вам не понять.

– Мне?

Я остановился, как вкопанный, словно наткнулся на бетонную стену. Я сел обратно, взял чашку, сделал глоток и, отставив её, вновь заговорил.

– Вы хоть понимаете, что натворил он и такие, как он?

– Прекрасно понимаю.

– А мне кажется, что Вы совсем не понимаете!

– Ошибаетесь.

– Но как же так? Как Вы можете принимать ласки от рук, пропитанных кровью? Вы не боитесь замазаться?

Она улыбнулась. Но на этот раз как будто с ехидцей.

– Нет, – ответила она, – не боюсь.

– И Вам не жалко всех тех погибших людей? А сколько среди них было ни в чём не повинных детей? А сколько родственников у них осталось, на всю жизнь обречённых нести с собою этот тяжкий груз потерь?

– Жалко.

Если честно, я вздохнул с облегчением. По крайней мере, кроме любви к чудовищу, у неё было всё нормально. Благодаря одноимённому мультику я вспомнил, что красавиц иногда тянет на чудовищ. Может это что-то психическое?

– Жалко, – повторила она.