Вороний Яр

Родион выпил налитое в стакан, запил водой из-под крана. Пустую чекушку положил в мусорное ведро. Затем вытащил сигарету, закурил, а пачку положил в карман. Вынул из старенького серванта паспорт, сунул во внутренний карман полушубка. "Вот и вещи собраны, тётя Маня, а долг я вам верну немного погодя. С унитазом вот только некрасиво получилось, – выпитое немного взбодрило Родиона и вернуло самообладание, – Телевизор, "Соньку" и десятка три игровых дисков я до поры оставляю вам, сударыня, в качестве компенсации за мифический унитаз, может внукам сгодятся.

Опять зазвонил телефон. Номер был незнакомый. На незнакомые номера Родион не отвечал уже с утра, для этого у него были все основания. Он быстро докурил сигарету, выбросил окурок в форточку и стал одеваться. "Двину, пожалуй, сначала на вокзал, – думал он, нахлобучивая на голову шапку, – там сориентируюсь".

И снова звонок, но теперь уже в дверь.

"Неужто не успел?"

Как можно тише ступая по скрипучим половицам, он выключил свет и подошёл к двери. Звонок повторился, длиннее и настойчивей. Затаив дыхание, Родион припал к глазку. В тусклом свете подъездной лампочки торчала брутальная мужская рожа с квадратной челюстью, покрытой недельною щетиной. Чуть позади маячили ещё какие-то тени, также не предвещавшие Родиону ничего доброго.

– Открывай, Малах! Мы знаем, что ты здесь. Разговор есть, – раздалось из-за двери.

"Только и делов мне, что с вами лясы точить”, – прошептал Родион и кошачьими шагами проследовал к лоджии. Окна квартиры выходили в противоположную от подъезда сторону, на пустырь, и это вселяло некоторую надежду. Родион тихо отворил дверь. "Второй этаж, жаль в десанте не довелось послужить. Опыту нема, зато сугроб вон вполне подходящий… Опаньки! А вот, кажись, и мой друг".

Метрах в тридцати от намеченной Родионом цели блестел лаком большой чужеземный внедорожник, а рядом с ним возвышалась до боли знакомая фигура борца-тяжеловеса.

Возникла на мгновение никчёмная мысль затаиться, отсидеться пока не уйдут, но застонавшая под тяжкими ударами входная дверь, закрытая на хлипкий замок-защёлку, сразу же её развеяла. Родион не верил в Бога, но сейчас ему сильно захотелось обратиться к нему за помощью. "Отче наш, – негромко сказал он, – иже еси на небеси…" Дальше он не знал, поэтому, размашисто перекрестившись, шагнул на лоджию и распахнул застеклённые рамы.