Вороний Яр

Немного перекусив, Родион почувствовал приятное тепло в груди, положил вилку на стол и, сказав: “Спасибо” своему благодетелю, стал ожидать продолжения разговора. Вскоре закончил трапезу и начальник, откинулся на спинку кресла и разложил руки на подлокотниках.

– Ну, что я тебе скажу, дружище? Работы в моём хозяйстве край непочатый, а работников раз-два и обчёлся. Вот снегу подвалило, Тимоха не справляется. Со снега, пожалуй, и начнёшь. Подвожу я иногда сюда кой-чего. На разгрузочке пригодишься. Забор завалился – подправишь.

– А много ли я заработаю на снегу-то, да на разгрузочке, дядь Вань? – немного разочарованно спросил Родион.

– Больше, чем думаешь, друг мой, гораздо больше, – заверил начальник, – Прежде всего, обретёшь лицо. Вот это и будет твой главный гонорар. А когда ты его обретёшь, другую уже работу получишь, так сказать, деликатную.

– А долго ли мне его обретать?

– А вот это уже от тебя зависит, Родион Иванович, только от тебя.

Дядя Ваня душевно улыбнулся. И в этот момент по комнате поплыл мягкий густой бой часов. Родион разглядел в затемнённом углу старинные настенные часы в корпусе из тёмного дерева. Стрелки на циферблате показывали полночь.

– Вот и год минул, – сказал дядя Ваня. – Заболтались мы с тобой.

Он нажал на столе какую-то кнопку. Послышалось шипение селектора.

– Матрёна, подавай, душа, горячее. Да Тимофея прихвати со стульями.

Затем отключил селектор и уже Родиону:

– Ну вот, сейчас знакомиться будешь с новыми друзьями.

Через минуту дверь в кабинет распахнулась, и на пороге, со стульями в обеих руках, появился рыжебородый мужик, которого Родион встретил во дворе, только уже не в грязном фартуке, а в красной шёлковой косоворотке, тёмно-синих шароварах и в яловых, до блеска начищенных сапогах. Волосы на его голове были зачёсаны на прямой пробор и блестели масляным отливом.

– Мир и достаток вашему дому, Иван Иваныч! – сказал мужичок, слегка поклонившись начальнику.

– Да проходи ж ты, чертяка! Чего на проходе-то растопырился? – послышался боевой женский голос, и позади мужичка появилась дородная, но приятная на лицо баба в белом кокошнике и пёстром ярком сарафане.