Вороний Яр 2

Так я о чём: ты мне на станцию выбраться помоги, а я уж в долгу не останусь.

– Совсем твоя не думает, – сказал Атилька, – Нет здесь никакой станция. Раньше был, да много зим прошло, теперь там только рельса ржавый.

– Как же нету, браток, – удивился Варан, – С утра вроде была. Может, мы про разные станции толкуем?

– Другой станция совсем никогда не был. Другой станция два сотня вёрст на солнце.

– Ну, добре, – согласился Варан, – тогда веди меня туда, где ржавая рельса, там разберёмся.

– Вёрст десять будет, – ответил Атилька, для наглядности показав Варану по пять растопыренных пальцев на обеих руках, – До темнота ходить.

– Десять вёрст? – обрадовался Варан, – Вот это примерно, то, что мне надо. Слушай, друг, ты меня проводи туда, там сочтёмся. Денег дам от души, ведра три огненной воды купишь, – и, подумав вдруг, что абориген может обидеться, добавил: – Шутка. Двести рублей, уважаемый, двадцать червонцев.

Он, для наглядности, дважды показал ему свои десять растопыренных пальцев.

– Проклятое там место, – сказал Атилька, – близко не пойду. На рельса выйдем, дальше сам ходи.

– Да кто ж его проклял-то? – усмехнулся Варан, – Ну, давай хоть до железки. А как я тебя отблагодарю? Деньги то на станции.

– Ружьё свой отдашь, там близко будет, ружьё не нужен. Старый у тебя ружьё, не стоит, сколько ты показал.

– Замётано, – с готовностью согласился Варан, – будет тебе ружьё.

– Ходи за моя, – сказал Атилька, и, развернувшись, направился в сторону, совсем другую, чем та, по которой собирался идти Варан. “Ишь ты, если б не он, куда бы я упорол?” – подумал он и двинулся вслед за охотником. Минут через десять пути начался небольшой спуск и вскоре вышли к маленькой тихой речушке метра три – четыре в ширину. Пройдя недалеко по прибрежной осоке, вышли к перекинутому через речку тонкому березовому бревну.

– Давай, сюда ходи, – позвал он, махнув с того берега рукой. Варан последовал его примеру. Держа перед собой ружьё, он осторожно пошёл по бревну. Выходило не так легко, как у аборигена. “Что-то не припомню я, чтобы мы с Тимохой какой-либо ручей форсировали, – думал он, покачиваясь на ходу и глядя прямо перед собой.