Добрый

Когда все высокопоставленные семейства узнали, куда делись их дети, они чуть не подняли восстание и не свергли твоих родителей. Ведь последний дролонг был добыт так давно, что об этом остались только легенды. А все смельчаки, которые пытались добыть его, пропадали бесследно. И вы ведь добыли его.

– Я добыла, – поправила Мара очень тихо. – Все остальные разбежались при первом его рыке. Мне пришлось потом неделю собирать их по лесам, чтобы привести домой целыми и не совсем покалеченными.

– А кстати, Мара, как ты его добыла?

– Он просил не говорить.

– Кто?

– Дролонг.

– Мара, дролонги не умеют разговаривать.

– А ты пойди добудь и поговори с ним, Хлоя. Мы столько всяких небылиц насочиняли про дролонгов, что мне было стыдно, общаясь с ним. У меня даже шёрстка краснела до самых кончиков.

– Вот видишь, Мара, какое прекрасное было время.

– Да, Хлоя, а теперь идёт война. Война безжалостная и беспощадная. И твой народ навязал нам её. Гелы первыми напали на нас.

Гелы? Значит, народ Хлои называется гелы.

– Мара, я не знаю, почему гелы напали на варов. Я тебе уже рассказывала, моих родителей убили. Нас закинули в другое измерение.

– Стоп! Не будем ходить по кругу. Это всё слова. Слова и ни одного доказательства. Дай хоть одно, и, может, я тебе поверю.

– У меня их нет, – понурила голову Хлоя.

– А у меня гибнет мой народ! – воскликнула Мара.

– Мой, как оказалось, тоже, – тихо прошептала Хлоя.

– Но первым напал твой! – Мара, похоже, не собиралась сбавлять тон.

– Я не знаю, – прошептала Хлоя ещё тише.

– Зато я знаю, Хлоя. Знаю, что при помощи тебя я остановлю эту войну.

– Мара?!

– Хлоя, дай мне доказательства, что тебя здесь не было и что ты не знала о войне?

– Но как? – Хлоя ещё ниже склонила голову и задумалась.

– Может, он поможет? – Мара указала коготком в мою сторону.

– Чем? – покачала головой Хлоя.

– Я могу посмотреть в его памяти, – предложила Мара.

– Нет. Это не поможет. Я была там в другом образе. Ты не поверишь.

При этих словах Мара довольно щёлкнула язычком и запрыгнула на подоконник, молча устремив взор вдаль.

Вот так и сидели. Мара любовалась окрестностями. Хлоя изучала мозаику на полу. А я переводил свой взгляд с одной принцессы на другую. И над всем этим созерцательным театром весела гробовая тишина безысходности.