Добрый

Вот ведь! Мысли свои контролировать не умеет. Слабак, хоть и крупный. Да и вообще… – принцесса сделала неопределённый, но явно уничижительный жест. – Но как хамить, так нате, пожалуйста.

– На себя посмотри, – не выдержал я. – Тоже мне принцесса. Ватный взъерошенный тампон с мускулатурой культуриста, зачатками вампиризма и…

– Ну всё! – взвизгнула принцесса. Она резко подпрыгнула с места и, закатав мне пяткой в лоб, прервала мой обличительно-издевательский монолог. – Достал.

Мои глазки рванули навстречу друг к другу, будто бы желая слиться в единое целое, но были безапелляционно остановлены непреклонной границей переносицы.

Упёршись в эту преграду, они недоумённо застыли и потеряли способность к движению. Сознание же на этот раз решило не покидать меня.

– Вот ведь до чего может довести неконтролируемое хамство. Мало того, что ущербный, теперь ещё и косенький. Прибить, что ли, чтоб не мучился?

– Э-э-э, у-у-у, – нечленораздельно промычал я, возмущаясь происходящим.

– Ладно, ладно, не напрягайся, – смилостивилась принцесса, – живи пока, а косеньким даже лучше.

Экзотичнее. Но с головкой твоей надо поработать, а то мысли совсем в себе держать не умеешь. Здесь так нельзя. Или сожрут, или убьют, или воспользуются. Хотя, скорее убьют. Кто же такой поток мысленного хаоса выносить сможет.

Принцесса заложила руки-лапки за спину, и начала медленно вышагивать по пещере, бормоча что-то себе под нос. Периодически она останавливалась, пристально смотрела на лежащего меня, потом мотала головой и снова продолжала своё монотонное вышагивание.

Это продолжалось довольно долго, но ни к какому результату не приводило.

Я же попытался растащить свои глаза от переносицы, но они настойчиво отказывались возвращаться на привычное для них место. Наверное, обиделись. А что, я бы тоже обиделся. Не дали им бедным сблизиться друг с другом. Столько лет прожили вроде и вместе, а на самом деле порознь. Тут бац – и такая возможность, и надо же стать такой маленькой помехе, как какая-то переносица.

И как встала нерушимой стеной, обороной, понимаешь, стальной… Точнее, костяной.

– Нет, вкусненький, – голос принцессы вернул меня из этих идиотских размышлений, – как закрыть твой хаос мыслей от посторонних, я не знаю. Но в мир тебя такого выпускать нельзя. Хотя стоп! Ну-ка, ну-ка, ну-ка, – принцесса аж подпрыгнула, как будто ловя улетающую от неё мысль просветления. – На поляне, у могучего древа, твои мысли так не бегали.