Сколько стоит жизнь плохого мальчика?

Риск был, несомненно, высок, и итог мог закончиться плачевно для Миши. В случае если дело провалится и он не успеет вовремя и надежно скрыться, за его жизнь никто и гроша ломаного не даст. Длинные руки были у жестокого и мстительного Салтана. Но всё равно это был шанс! Шанс заработать стартовый капитал и наконец-то начать свое дело, чему Салтан всегда противился. Понимал же Миша, что никогда хозяин не отпустит его по собственному желанию.

Полдень в Москве, куда он приехал на своей машине, был ясным и теплым.

Солнце всю дорогу слепило глаза, и Миша не снимал стильных каплевидных очков Ray-Ban с темно-зелеными стеклами в золотой оправе.

Он, заехав на своем мерседесе в тихий, закрытый шлагбаумом дворик, примыкающий к двухэтажному зданию с табличкой «Частное охранное предприятие «САМУМ», припарковался и вышел из автомобиля. Нажал на кнопку видеозвонка, расположенную слева от серой стальной двери, и немного подождал, пока его изучат и впустят внутрь.

Здесь его хорошо знали и лишних вопросов не задавали.

Один из сотрудников, одетый в черную униформу и встретивший его, приветливо махнул рукой и доложил сразу, как только за Мишей закрылась дверь:

– Здравия желаю, Михаил Альбертович! Клиент еще спит, как сурок. Пока признаков бодрствования не подавал. Но всё под контролем! Петрович наблюдает за ним.

По выправке и стилю речи в охраннике угадывался бывший военный. А Петрович, про которого он упомянул, был раньше военным врачом, уволенным из армии за какие-то темные делишки с наркосодержащими лекарствами.

Всё это Миша прекрасно знал и, услышав от сотрудника доклад, бросил на ходу:

– Ну и ладно! Это хорошо, что Петрович следит за его здоровьем. Я буду в кабинете. Когда щенок очнется, приведите его в чувства и дайте мне знать.

Миша поднялся по лестнице на второй этаж и прошел по коридору до дверей кабинета. По пути ему никто не встретился. Кругом стояла обманчивая тишина, как в больнице в неприемное время. Но Миша знал, что каждый его шаг просматривается многочисленными видеокамерами, установленными внутри здания.

Он вошел в скромно обставленный кабинет. Стол, шкаф, пара потертых кожаных кресел и такой же выцветший длинный диван, приставленный к стене, отделанной бежевым пластиком.

Жалюзи были опущены, и солнечный свет еле проникал в кабинет через единственное зарешеченное окно. Это вполне устраивало Мишу, и он, сняв твидовый пиджак и лакированные туфли, растянулся на диване.