Полувзвод б/б

Когда-то у неё были ещё два старших брата, но они оба успели сложить голову на восточном фронте.

Рихард сразу приметил Урсулу и познакомился с ней. Ему запали в душу её природная жизнерадостность и весёлый нрав. Он стал ухаживать за ней, и девушка ответила взаимностью. Она стала приезжать в госпиталь и после праздника. Они гуляли вместе по липовой аллее, ведущей к госпиталю, и целовались, укрывшись от посторонних взглядов.

От светлых, пшеничных волос Урсулы пахло букетом из клеверного сена, настоящего деревенского молока, яблочного штруделя и слегка даже отдавало конским навозом.

Но смешение этих запахов было чертовски приятно Рихарду, которому уже порядочно надоела резкая, госпитальная вонь от касторки, спирта и кровоточащих ран.

Он совсем не скромно изучал руками аппетитные формы Урсулы и целовал, целовал ее то в белоснежную шею, то в пухлые губы. А она и не сопротивлялась. Иногда только податливо вздрагивала и шептала больше для порядка:

– Рихард, милый! Не торопись.

Прошу тебя, не торопись. Все будет… Надо только папе сказать. Он у меня строгий…

Иногда они разговаривали и строили планы, гуляя по осенней, зелено-золотой аллее. Урсула объясняла томным голосом:

– Рихард, дорогой мой! Ты пойми, что я добропорядочная, немецкая девушка. Клянусь, я буду тебе хорошей женой. Обещаю быть верной и ждать с фронта сколько понадобится. Но, я пока не могу переступить порог наших близких отношений без одобрения отца на свадьбу.

Рихард понимающе кивнул и, остановившись, крепко обнял ее за плечи.

Урсула, прижавшись к нему, подняла голову и посмотрела Рихарду прямо в глаза. Добавила оправдывающимся тоном:

– Милый мой Рихард! Я знаю, что и фюрер и доктор Геббельс объявили, что немецкие девушки должны быть сейчас свободны в нравах. Они должны рожать как можно больше немецких детей для Германии. Я все это знаю, но я выросла в поместье. Наши правила жизни отличаются от городских. Мне обязательно надо спросить разрешения отца.

Прости, мой настойчивый герр танкист!

Рихарду не за что было прощать Урсулу. Он хорошо понимал ее и даже одобрял такое решение. Во-первых, потому что и сам был выходцем из сельской местности. А во-вторых, потому что ему по нраву была такая чистота и добропорядочность девушки. Его Урсула разительно отличалась от легкомысленных французских девушек, которые совсем не брезговали близкими отношениями со стоящими на постое немецкими танкистами.