Первая заповедь

В каждом поселении линтитов был свой кениани, и, если он по какой-то причине умирал, не успев выбрать себе преемника, жители такого поселения мигрировали в другие, бросая свои землянки и обустроенное хозяйство.

Кениани Ви-Вилит был стар даже по меркам линтитов, которые жили около полутора сотен лет. Кожа его была сморщенной, обвисшей, крылья посерели и съёжились, ноги дрожали даже тогда, когда он сидел. Ви-Вилит принял Шакнира, устроившись на широком толстом корне у истока прозрачного и звонкого лесного ручейка, кидая опавшие листики в воду и наблюдая за их движением.

Взмахом руки отослав подальше Тильмита и подождав, пока тот удалится на приличное расстояние, кениани вдруг сложил губы трубочкой, что у лесного народа считалось неким подобием улыбки.

– Располагайся где хочешь, человек, умеющий убивать, – речь Ви-Вилита была на удивление чистой, а голос – глубоким и сильным, ничуть не подходящим для такого некрупного существа. – Я не отниму твоё время.

– Спасибо, – ответил Шакнир, присаживаясь на кочку.

Он почти не удивился тому, как хорошо кениани владеет человеческой речью – с тех пор, как однажды он встретил в тёмной подворотне мага Азата, убийца почти разучился удивляться. – Чем обязан такой чести, уважаемый кениани?

– Не нужно церемоний, Шакнир. Можешь общаться со мной так, будто я твой старый друг, – глаза старика откровенно смеялись.

– Благодарю, пожалуй, не стоит. Большинство моих друзей мертвы, а те немногие, что ещё нет, наверняка скоро будут. Да и мы с тобой слишком далеки друг от друга.

Во всех смыслах.

– Ты грустишь по своим друзьям, Мертвец? – прежним ровным тоном осведомился Ви-Вилит.

Шакнир вскинулся. Прозвище, которое он вспоминал так редко, всколыхнуло что-то внутри. Давние воспоминания разбередили душу, и убийца понял, что некоторые раны не затягиваются со временем. Там, в клане, было тяжело. Но он чувствовал, что вокруг него… семья? Нет, в семьях часто встречаются предательство, трусость и обман. Серые были гораздо большим. «А если на самом деле я хочу не восстановить клан, а просто спастись от одиночества?» – мысль, пронзившая Шакнира, была шершавой, неприятной.

– Наконец-то проняло. Я и вправду начал думать, что ты сделан из камня, – крылья кениани слегка трепыхнулись. – Но нет, ты живой человек. Не изумляйся. Лес знает многое… почти всё. Он не делится знаниями с кем попало. Те, кого вы называете Лесными, на самом деле такие же пришельцы, как и вы, люди. В самой сути своей они чужды лесу.