Первая заповедь

Выждав ещё десяток секунд и безразлично глядя в округлившиеся от ужаса глаза господина Эримарка, Шакнир одним движением перерезал прокуратору горло. Хлынула горячая кровь, слегка забрызгав любимые сапоги, и убийца брезгливо обтёр их краем одежды прокуратора. После, вынув кинжалы и протерев их найденными тряпками (кажется, это когда-то было шёлковой расшитой рубахой), Шакнир вышел из дома, мельком взглянув на затихающие предсмертные конвульсии прокуратора.

На улице убийцу уже ждали трактирщик Рот и местный начальник стражи Винфрид Маут – Шакнир предупредил их обо всём заранее.

Винфрид взирал на убийцу с почтением и уважением, но без страха; Шакниру это понравилось.

– Рот, ты оказался жертвой; я не виню тебя. Вот, здесь плата за постой – она, думаю, приятно тебя удивит. – Шакнир протянул трактирщику маленький кусок ветоши, в который был завёрнут некрупный драгоценный камень, по стоимости превышавший пять трактиров. – Распорядись ею с умом. Господин Маут, моё почтение. Я безмерно сожалею о том, что мне пришлось покарать господина прокуратора.

Но, как я понял, никто здесь не будет горевать о нём.

– Вы? Убили прокуратора? Нет-нет, что вы, добрый господин, – начальник стражи ухмыльнулся. – Ни для кого не секрет, что в свободное время господин Эримарк любил поохотиться. Наверное, его задрали дикие звери. И обглодали труп. Такое бывает в наших неспокойных местах.

– Благодарю, господин Маут. Вы бесконечно деликатны. Вот, держите – Шакнир протянул начальнику стражи небольшой холщовый мешочек, – здесь десять реалов.

Считайте их моим скромным вкладом в развитие Змеиного Камня. Не забывайте и о собственном благе, но не стоит всецело тратиться только на него. Я доступно объясняю, господин Маут?

– О, конечно. Мы всегда заботимся в первую очередь о людях. У них и без того мало радостей в жизни, – голос Винфрида звучал вполне искренне, и убийца поверил. Впрочем, нельзя сказать, что его особенно заботила судьба реалов, однако выгоднее было остаться в памяти местных авторитетов этаким жестоким, но справедливым героем романтических баллад.

Так меньше шансов, что история с незадачливым прокуратором когда-либо всплывёт наружу. Покрывать все свои действия завесой тайны было скорее привычкой, нежели необходимостью – клана Серых не осталось, и наказать за то, что влез не в своё дело, Шакнира уже никто не мог.

– Хорошего дня, почтенные господа, – Шакнир кивнул Роту, Винфриду и толпящимся поодаль стражникам и запрыгнул в седло.